Рынок чувств: отыграть назад - Кэт Лорен

До сих пор старалась убедить себя, что Артем просто не умеет отпускать. Но теперь в его «серьезных намерениях» было что-то такое, от чего мне захотелось взять телефон, выключить его и просто исчезнуть.

Глава 30

Мария

Я вышла из подъезда, кутаясь в шубу. Декабрьский ветер сегодня был особенно злой. Кусал за щеки и путался в волосах. У тротуара стояла черная машина Андрея. Фары мигнули, и я заметила его силуэт за рулем: четкие, напряженные линии лица. Сердце предательски кольнуло. Я глубоко вздохнула и подошла. Мужчина даже не вышел и не открыл мне дверь. Не то, чтобы я оскорбилась от этого, но на Андрея такой жест совсем не похож.

– Привет, – сказала мужу, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Привет, – коротко ответил он, не отрывая глаз от своего телефона.

Он дописал сообщение и сразу же завел мотор.

Первые несколько минут мы ехали молча. Только шум шин по асфальту, редкие вспышки света от встречных фар. Я смотрела в окно, а в отражении видела его: сжатые губы, взгляд, устремленный вперед, пальцы на руле – белые от напряжения.

Три недели. Три недели тишины, неопределенности, редких новостей от свекрови, которые я делала вид, что знаю, и одна короткая фраза от него вчера вечером:

«Завтра поедем вместе. Я заеду.»

И вот мы ехали на традиционный обед к его родителям. Как будто все по-прежнему. Только между нами витала какая-то пустота, от которой внутри становится не по себе.

Я не выдержала первой.

– Как там со стройкой? – спросила я негромко, будто боялась, что он не захочет отвечать.

Он немного помолчал, потом кивнул, не отрываясь от дороги.

– Потихоньку разбираются. Компенсации всем выплатили, – сказал Андрей спокойно, но в голосе слышалась усталость. – Следственный комитет все еще подключен, проверки идут.

– И что… Они нашли виновных? – спросила я осторожно.

– Нашли тех, кто нарушил технику безопасности. Инженеров, подрядчиков. Сейчас идут допросы. Меня таскали в СК почти каждый день.

– А ты… – я запнулась. – Тебе ничего не грозит?

Зарянский покосился на меня, мельком, и снова посмотрел вперед на дорогу.

– Нет. Официально нет. Следствие не выдвигает обвинений в мою сторону. Я отвечаю за организацию, но не за конкретный участок, где все случилось. Но, – он сжал руль сильнее, – журналисты, конечно, не дремлют. Они все переворачивают, ищут сенсации.

Я почувствовала, как у меня сжалось горло.

– Наверное, это тяжело.

– Да, – сказал мой муж тихо. – Тяжело. Каждый день ждать, что кто-то позвонит и скажет, что нашли еще что-то. Или что снова поднимают материалы дела.

Он говорил ровно, но я видела, что внутри у него все кипит. Глаза усталые, под ними тени. Андрей сильно изменился за это время, стал какой-то жесткий, собранный до предела, будто живет только за счет внутреннего напряжения.

– Ты должен отдохнуть, – сказала осторожно. – Я переживаю.

– Знаю, – коротко ответил он. – Но сейчас не могу позволить себе отдыхать. Все висит на волоске. Один неверный шаг, и компанию просто разорвут.

Я не знала, что сказать. Просто молча смотрела на него. И впервые за долгое время мне захотелось дотронуться до его руки, чтобы он почувствовал, что я рядом. Но не решилась.

Андрей

Дом родителей встретил нас ароматом свежеиспеченного хлеба и чего-то мясного, но вместо тепла я чувствовал только напряжение, стянувшее грудь. С того самого момента, как мы переступили порог, я знал, что отец ждет разговора. И он не будет приятным.

Мама встретила нас в прихожей, улыбнулась, поцеловала Машу в щеку, будто ничего не изменилось, будто она не чувствует этой тонкой, но ледяной дистанции между мной и женой. Я, наверное, тоже выглядел ровно, но внутри уже готовился к тому, что вот-вот начнется допрос. После нашей ссоры мы почти не говорили.

– Андрей, – голос отца раздался из гостиной, – зайди ко мне.

Я увидел его в дверях в сером домашнем костюме, но с тем же властным видом, с каким обычно отец появлялся в переговорной на совещаниях. В его глазах видна была усталость, за которой пряталось раздражение.

Я молча кивнул.

Маша тихо сказала:

– Я пойду к твоей матери. Вдруг нужно с чем-нибудь помочь.

«Это вряд ли, – подумал про себя. – В этом доме персонала в три раза больше, чем жителей».

Дверь кабинета закрылась за мной с глухим звуком, от которого по спине пробежал холодок. На диване у окна уже сидел Денис. По выражению его лица я сразу понял: разговор уже начался без меня.

– Ну что ж, – начал отец, и голос его прозвучал ровно, без лишних эмоций, – три недели прошло с момента аварии. Я хочу услышать, что было предпринято. От начала и до конца. Без прикрас. Денис рассказал свою версию. Теперь я хочу послушать тебя.

– Я тогда могу идти? – спросил брат, поднимаясь со своего места.

– Сядь! – рявкнул на него отец, и тот повиновался.

– Мы закрыли участок, провели повторную техническую экспертизу. Подрядчиков отстранили, с начальником смены расторгли контракт. Сейчас все документы переданы в Следственный комитет. Проверки идут, но мы полностью сотрудничаем.

Отец кивнул, удовлетворенный моим ответом, но я продолжил:

– Я был на всех заседаниях. В мэрии, в комитете у следователей. Отчитывался, показывал всю документацию, все схемы, – отвечал спокойно, но внутри уже нарастал жар. – Мы выплатили компенсации семьям погибших. Организовали фонд. Пресс-служба занимается коммуникацией с журналистами.

Отец поднял бровь.

– Репутацию компенсацией не отмоешь.

Я молчал.

– Ты понимаешь, что этот инцидент – пятно на нашей компании? – продолжил он. – Все эти годы я строил имя, которое внушает доверие. Зарянские – это качество, ответственность. А теперь мы находимся под следствием, Андрей. Нас проверяют вдоль и поперек, и в каждом отчете мелькает твоя подпись.

Он повысил голос, и даже Денис, обычно спокойный, чуть напрягся.

– Где была твоя голова, когда ты подписывал разрешения?! Почему допущены люди, которые не соблюдали технику безопасности?!

– Потому что эти люди работали там годами, – резко ответил я, не выдержав. – И у нас не было причин сомневаться в их компетенции.

– «Не было причин?» – Голос отца сорвался. – Андрей, ты должен был предвидеть! Ты – руководитель! На тебе ответственность не только за бетон и металл, но и еще за жизни людей!

– Думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, спокойно сплю ночами? Я вижу эти кадры перед глазами каждый раз, когда закрываю глаза! – Я сжал кулаки. – Но если ты хочешь, чтобы я сказал «да, я виноват» – этого не будет.

Отец шагнул ближе, глаза его сверкнули.