Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

— Потому что он знает, что именно нужно сломать, чтобы цепь пошла не по тому пути.

— А вы?

Он выдержал мой взгляд.

— А я знаю, что именно нужно удержать.

Вот в этом и была вся их семья, да?

Один ушел и разорвал.

Другой остался и держит.

И между ними — поколения женщин, которых вели к алтарю как часть “необходимости”.

— Замечательно, — сказала я. — Просто прекрасная наследственность.

— Не спорю.

— А ваш брат знает про меня?

— Если ты услышала его — скорее всего, да.

— А я, видимо, должна чувствовать себя польщенной.

— Лучше чувствуй себя осторожной.

— О, как же вы мне помогли этой фразой.

В дверь коротко постучали.

Мы оба повернули головы.

— Милорд, — голос Рейнара. — Все готово.

Старая комната.

Время пришло.

Я почувствовала, как внутри все снова собирается в тугой узел.

Кайден подошел ко мне ближе.

Не вплотную. Но достаточно, чтобы я ощутила привычное темное тепло его присутствия. После разговора о брате оно ощущалось иначе. Уже не только как он сам. Как часть целой, испорченной, опасной линии мужчин, внутри которой он почему-то единственный хотя бы пытается не дать мне утонуть окончательно.

— Мы идем быстро, — сказал он тихо. — Без споров. Без отхода в сторону. Что бы ты ни увидела.

— Вы сейчас слишком уверенно предполагаете, что там будет что-то, на что я захочу реагировать.

— Я слишком хорошо знаю старые комнаты.

— И это должно меня успокоить?

— Нет.

— Прекрасно.

Он чуть наклонился ближе.

— Но когда станет страшно, не дергайся от меня.

И вот это прозвучало так, что внутри сразу стало теснее.

Не приказ.

Не угроза.

Не самоуверенное “я справлюсь”.

Почти просьба.

Очень мрачная. Очень его.

— Вы плохо просите, — сказала я тише.

— Я вообще не умею.

— Это заметно.

Но я кивнула.

И он это понял.

Когда мы вышли в коридор, там уже ждали Рейнар и двое стражей. Ни одного лишнего звука. Ни одного случайного слуги. Дом тоже как будто знал: сейчас происходит нечто, чему лучше не иметь свидетелей.

Мы пошли в старое крыло не через общую галерею, а по узкому ходу за библиотекой. Каменные ступени вниз, потом снова вверх, сырой воздух, редкие лампы на стенах. Здесь все было старше. Грубее. Дом словно сбрасывал свежую кожу и показывал древний скелет.

— Молитвенник в чьей комнате? — спросила я вполголоса.

— Первой жены, — ответил Кайден.

Я похолодела.

— Той самой?

— Да.

— Почему Эвелина знала о нем?

— Потому что, вероятно, кто-то из женщин до нее успел оставить след. Записи могли переходить дальше.

Вот.

Голоса прошлого.

Не просто память дома.

Женщины действительно пытались разговаривать друг с другом через время. Прятали следы. Подсказывали. Тянули нить дальше.

И от этого было больно почти так же, как страшно.

Потому что это значило: они знали, что не выберутся.

И все равно пытались помочь следующей.

Мы остановились у узкой двери без украшений. Не той большой, из северной галереи, а почти служебной. Но за ней воздух был тяжелее.

Я почувствовала это сразу.

Как будто по ту сторону ждало не помещение, а сгусток старой, плотной боли.

Кайден вставил ключ.

Обернулся ко мне.

— Последний шанс остаться.

— Нет.

— Я обязан был предложить.

— А я обязана отказаться.

Рейнар тихо фыркнул за спиной. Или мне показалось.

Замок щелкнул.

Дверь открылась.

Комната встретила нас холодом.

Не физическим даже. Другим.

Старой пылью. Запахом воска, ткани и чего-то церковного. Молитвенного. Здесь все сохранили почти нетронутым: узкая кровать с высоким изголовьем, темное зеркало, письменный стол, небольшой шкаф, кресло у камина. На стене — выцветший гобелен. На столике в углу — икона местного божества или святой, рядом несколько толстых свечей и деревянный молитвенник в темной обложке.

Под ним.

Конечно.

Я шагнула вперед, но Кайден перехватил меня за запястье.

— Сначала я.

— Если вы еще раз так сделаете, у меня окончательно выработается привычка бить вас свободной рукой.

— Хорошо. Только потом.

Он отпустил не сразу.

И только это короткое промедление уже пустило по телу ненужную волну тепла.

Проклятая метка.

Проклятая близость.

Проклятое все.

Кайден подошел к столику, аккуратно поднял молитвенник.

Под ним действительно лежало что-то.

Маленький плоский ключ.

И сложенный кусок ткани.

Он взял ткань первым. Развернул.

Внутри оказался медальон.

Старый. Потемневший. Похожий на тот, что был в шкатулке Эвелины, но крупнее. Когда Кайден нажал на скрытую защелку, крышка открылась.

Внутри — миниатюра.

Молодая женщина с мягким лицом и очень светлыми глазами.

И младенец у нее на руках.

Я почувствовала, как в комнате все будто сдвинулось.

— Кто это? — спросила шепотом.

Кайден смотрел на миниатюру слишком долго.

Потом очень тихо ответил:

— Моя мать.

Молчание.

Я перевела взгляд на младенца.

— А ребенок?

Он поднял на меня глаза.

— Мой брат.

У меня сердце ухнуло вниз.

Наследник крови.

Не абстрактная история.

Не старый договор на пергаменте.

Здесь.

В руках.

На лице молодой женщины, которую, возможно, тоже привели в этот дом не ради любви.

— Тогда… — я сглотнула. — Первая жена, чья комната это? Она была…

— Нет, — оборвал он. — Не моя мать. Та, что была позже.

— Тогда почему медальон здесь?

— Потому что кто-то специально положил его туда, где следующая найдет.

Я смотрела на миниатюру и чувствовала странное, вязкое давление в груди.

Женщина с младенцем.

Род-ключ.

Наследник крови.

Дом не просто ел женщин. Он строил на них поколения.

Кайден взял маленький ключ.

Осмотрел.

Потом перевел взгляд на старый шкаф у стены.

— Там, — сказал Рейнар за спиной. — Нижний ящик. Старый механизм.

Он знал.

Конечно, знал.

Кайден подошел к шкафу, вставил ключ в почти незаметную скважину внутри нижней панели. Щелчок.

Ящик выдвинулся не наружу, а вниз — открывая узкую скрытую нишу.

Внутри лежал сверток из белого полотна.

И еще одна книга.

Тонкая.

Без названия.

Мой пульс уже бился слишком сильно.

Он достал книгу.

Пыль не поднялась.

Значит, не такая уж древняя.

На первой странице — снова почерк Эвелины.

Но запись была не похожа на прежние.

Ровнее.

Спокойнее.

Словно она писала уже после того, как что-то поняла и приняла решение.

Если ты читаешь это, значит, одна из нас все-таки добралась дальше страха.

Тогда знай: они ищут не просто жену.

Они ищут того, кто родится после.

У меня в ушах зашумело.

Кайден рядом едва заметно напрягся.

Я продолжила, уже почти не чувствуя пальцев.

Селена знает про условие крови, но не все.

Корона знает про ритуал, но не все.

Даже Кайден знает не все.

Я резко подняла голову.

Он смотрел на страницу так, будто хотел прожечь в ней дыру.