Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

Кайден не ответил.

Конечно.

Потому что сам этого не знал.

Я перевернула страницу.

Следующая запись ударила еще сильнее.

Наследник нужен не для удержания прохода.

Это ложь, которой кормили мужчин Вальтеров.

Он нужен для того, чтобы однажды проход больше не закрылся вовсе.

Комната как будто перестала дышать.

Рейнар тихо выругался позади нас.

Впервые.

И от этого по коже пошел мороз.

Потому что если даже он…

— Господи, — выдохнула я. — Они хотят не сдерживать. Они хотят открыть.

— Да, — сказал Кайден очень тихо.

— И ваш брат…

Он смотрел на запись так, словно впервые видел собственный дом без стен.

— Возможно, он понял это раньше меня.

Вот оно.

Еще один кусок встал на место.

Брат не просто “ушел”.

Брат, возможно, увидел правду о наследнике раньше и сбежал именно из-за нее.

И теперь его голос пробился ко мне через метку.

— Читайте дальше, — сказал Рейнар глухо.

Я перевернула еще страницу.

Если Кайден все еще верит, что способен остановить это изнутри, он ошибается.

Если он все еще думает, что спасет жену, оставаясь частью договора, он ошибается.

Если ты рядом с ним — значит, вам придется выбирать раньше, чем вы оба захотите.

Слова словно резали.

Я не сразу поняла, почему мне так тяжело это читать.

А потом дошло.

Потому что это не просто предупреждение.

Это почти приговор нам обоим.

Выбирать раньше, чем захотим.

Между чем и чем?

Между домом и жизнью?

Между сделкой и друг другом?

Я подняла взгляд на Кайдена.

И в этот момент он выглядел страшно.

Не в привычном смысле.

Не как лорд Вальтер, которого боятся.

Как человек, у которого из рук вырвали последний удобный кусок правды и заменили его чем-то куда более мерзким.

Я почувствовала через метку его состояние снова.

На этот раз — без вспышки. Без боли. Просто глубоко и ясно.

Удар.

По фундаменту.

По той части в нем, которая держалась на убеждении: я внутри этого ради контроля, ради сдерживания, ради того, чтобы не дать худшему случиться.

А если вся конструкция с самого начала строилась не для удержания, а для открытия — то он все это время защищал не дверь, а замок, который однажды должны были сломать.

— Кайден, — сказала я тихо.

Он медленно посмотрел на меня.

Я не знала, что собираюсь сказать.

Правду? Утешение? Яд? Ничего не подходило.

И все же сказала то, что было самым честным:

— Теперь вы знаете.

Уголок его рта дернулся.

Не в улыбке.

В чем-то намного темнее.

— Теперь, — ответил он, — я знаю, почему брат ушел.

И в эту секунду из глубины коридора донесся звук.

Шаги.

Не Рейнара.

Не стражи.

Один человек.

Спокойно. Медленно.

Слишком уверенно для того, кто не знает, что за дверью мы.

Кайден резко закрыл книгу.

Я замерла.

Шаги остановились прямо по ту сторону.

Потом мужской голос, низкий и чужой, произнес:

— Я знал, что ты найдешь это раньше, чем они успеют.

У меня похолодели руки.

Кайден поднял голову.

И я впервые увидела на его лице не просто напряжение.

Шок.

Настоящий.

Голос в коридоре был тем самым.

Тем, что я слышала через метку.

— Открой, младший брат, — сказал мужчина за дверью. — Нам давно пора поговорить о наследнике крови.

Глава 24. Поцелуй как ошибка

Они говорили так, будто меня уже можно делить между собой.

Как кровь.

Как право.

Как часть старого договора, который старше моего имени, моей воли и, кажется, даже здравого смысла в этом доме.

И именно это отрезвило лучше любого страха.

— Хватит, — сказала я резко.

Оба посмотрели на меня.

И Кайден, и его брат.

Слишком похожие и слишком разные.

Один — ледяной клинок, который держат в ножнах из воли.

Другой — огонь, который давно перестал притворяться человеком.

— Вы оба сейчас замолчите и начнете говорить так, будто я живая, а не строчка в договоре, — произнесла я. — Иначе я сама решу, кто из вас первым вылетит из этой комнаты.

Брат Кайдена тихо усмехнулся.

— А она мне нравится.

— Мне плевать, — отрезала я.

Кайден не обернулся, но я почувствовала, как под моей ладонью — я даже не заметила, когда вцепилась пальцами в ткань его рукава, — напряглись мышцы его плеча.

— Имя, — сказала я брату. — Раз уж вы пришли сюда не подраться. Хотя в это я уже почти не верю.

Он смотрел на меня пару секунд. Потом ответил:

— Эдриан Вальтер.

Я моргнула.

— Серьезно? Еще один Адриан? Ваш мир совсем без фантазии?

На этот раз Рейнар за моей спиной отчетливо кашлянул, будто прятал смешок.

Эдриан Вальтер чуть прищурился, а потом впервые усмехнулся по-настоящему.

— Нет, — сказал он. — Но чувство самосохранения у тебя и правда слабое.

— Я бы не сказала. Просто терпение на идиотов кончается быстрее страха.

— Она уйдет, — холодно сказал Кайден.

Эдриан перевел взгляд на брата.

— Нет. Уже нет. После книги, после голоса, после того как она услышала меня через метку — поздно прятать ее за спиной.

Я почувствовала, как слова попадают.

Потому что он был прав.

Проклятье, он был прав.

Слишком поздно делать вид, что я просто испуганная жена, которую можно отвести в безопасную комнату и не пустить в разговор взрослых мужчин о крови, проходах и наследниках.

Я уже внутри.

Слишком глубоко.

— Тогда говори здесь, — сказал Кайден.

— А ты уверен, что хочешь услышать это при ней?

— Говори.

Эдриан чуть склонил голову.

— Хорошо. Тогда быстро. Контур активировали раньше срока. Не корона. Не Ардены напрямую. Кто-то ниже, но с доступом к старым печатям. Они думали, что ты все еще играешь в верного хранителя и не видишь, куда ведет линия. Я узнал позже, чем должен был. И, когда попытался сломать связующий узел на границе, понял, что ключ уже в доме.

— Во мне, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Да.

— А “наследник” зачем?

На этот раз он ответил не сразу.

Смотрел внимательно. Слишком внимательно.

Словно решал, сколько можно сказать именно мне.

Как же это уже надоело.

— Если снова начнете дозировать правду, я вас сама придушу, — сказала я.

— Верю, — отозвался он неожиданно спокойно. — Наследник нужен не как ребенок. Пока нет.

Я застыла.

Кайден тоже, кажется, едва заметно изменился.

— Что значит “пока”? — спросила я очень тихо.

Эдриан провел языком по внутренней стороне щеки, будто слова ему самому не нравились.

— Это термин старой схемы. “Наследником” называли не только будущего ребенка от нужной крови. Так называли того, кто первым принимает на себя полноту