Твои границы - Лина Мур

— Ох, прости. Хотя теперь ты знаешь, что такое неловкая ситуация, — смеюсь я.

Да, такое может быть, но я чуть сердечный приступ не схлопотал, пока накручивал себя.

— Ага. Так свидание в силе или…

— Да-да, я приму душ, переоденусь и встретимся на месте.

— Окей.

Она сбрасывает звонок, а я корю себя за такую панику. Идиот.

Быстро вхожу в ванную и проверяю правдивость слов Раэлии. Конечно, бритву я не вижу, но она обещала мне не врать. Боже, да такое случается. Я тоже режусь, когда наспех бреюсь. Это нормально. Не стоит быть таким параноиком.

Впервые в жизни я бегу на свидание. Я вхожу в полный ресторан и называю своё имя. Меня проводят к нужному столику. Я безумно нервничаю. Стучу пальцами по столу, бросая взгляд на часы. Ещё пять минут. Пять. Три… одна… где Раэлия?

Пристально смотрю на входную дверь. Она открывается, впуская новых посетителей, закрывается, выпуская других. Снова открывается и снова закрывается. Опять по новой. Чёрт. Я достаю телефон и собираюсь звонить Раэлии, когда она входит.

В этот момент вокруг меня всё исчезает. Я вижу её тёмные волосы, спускающиеся сегодня гладким каскадом по плечам. Она в нежно-розовом платье чуть ниже колен, на ней переливающиеся босоножки с убийственными тонкими каблуками, делающие её невероятно высокой. Разрезы по бокам её ног приоткрывают часть загорелой кожи, а грудь подчёркнута небольшим вырезом. Её подводят ко мне, а я так и сижу с открытым ртом, замечая, что многие мужчины провожают её плотоядными взглядами, а женщины завистливыми. Она просто… невероятная.

— Привет. Ну как тебе моё скучное платье? — улыбаясь, Раэлия проводит ладонью по бедру, и я сглатываю.

— Оно… трахабельное.

Что? Это я сказал?

Раэлия откидывает назад голову и смеётся.

— Красный. Чёрт, красный, Мигель. Мой цвет будет красным. Плохое слово.

— Боже, прости. Я просто… потерял дар речи. Ты потрясающе выглядишь. Клянусь, это просто… очень красиво. Это тебе, — подскакиваю и протягиваю ей букет роз. Красных роз. Много роз.

— Ох, зачем мне это веник? — удивляется она. — Ты их с кладбища стащил?

— Я купил их. И, обычно, мужчины, чтобы выразить свою симпатию, дарят женщинам цветы.

— О-о-о, ну круто, — она берёт цветы и вдыхает их аромат. — И это… такие цветы, которые пахнут. Это…

— Розы, — подсказываю я.

Она издевается?

— Розы. Надо же, никогда не слышала о них. Розы, такое странное слово. Трахабельное, да? — она снова хохочет и садится в кресло напротив меня.

— Ты издеваешься, — цокаю я. — Я извинился.

— Немного. Я знаю, что это розы, и что в книгах герои дарят цветы. Мне никогда не дарили, но мне приятно. Спасибо. И, Мигель, не извиняйся. Мне нравится, когда герои ругаются. Это так трахабельно.

Она снова смеётся, а я готов провалиться сквозь землю. Ну что я за идиот такой?

Глава 24

Рэй

Ненавижу чувствовать себя неловко. А сейчас я чувствую себя неловко. Это чёртово платье настолько тонкое и такое розовое для меня. Точнее, недостаточно розовое. Оно приглушённого оттенка, больше подходящее для свадьбы какой-нибудь пары из идеальной семьи, чем для меня. Но я терплю это, как и чёртов салон красоты, в котором из меня обещали сделать принцессу. Только вот я ненавижу мультики «Дисней» и всех тупых принцесс, вместе взятых. Они реально тупые. Оригинальные сказки мне нравятся больше, в них хотя бы нет розовых сердечек. Вот чем я себя чувствую — огромным розовым сердечком.

Когда вхожу в ресторан, то кажется, что я голая, потому что все пялятся на меня. Я хочу уйти и готова это сделать, против воли называя имя Мигеля, и меня ведут между столиков. Бежать. Сломать всем пальцы или вырвать глаза. Выбор небольшой. Поэтому я ненавижу носить нормальную одежду, она не может создать для меня защитный барьер между ними. Моя одежда вульгарная, я в курсе. Она слишком кожаная, яркая и открытая. Там порой клочки одежды, но в ней я чувствую себя намного увереннее, чем в нормальном платье.

Я ухожу. Да, сейчас развернусь и уйду, но мой взгляд останавливается на Мигеле в голубой рубашке и тёмно-синих брюках, который смотрит на меня так странно. Его губы приоткрываются, и он облизывает их. Ему нравится или нет? Я не понимаю. Я хочу уйти. И конечно, чтобы скрыть свой дискомфорт, я шучу, приветствуя его. Это моя нормальная реакция ко всему. Я шучу, когда больно. Шучу, когда страшно. Шучу, когда хочется бежать. Я шучу. Так мне проще не воспринимать реальность такой, какая она есть, иначе я бы уже полностью свихнулась.

— Оно… трахабельное, — говорит Мигель более глубоким голосом, чем обычно.

Что? Он это сказал? Чёрт!

Я хохочу, потому что всё напряжение уходит из моего тела. Он это сказал! И мне безумно приятно! Я нравлюсь ему вот такой… а другой нет? Это немного задевает, но глаза Мигеля блестят, поглощая каждый кусочек моего тела, и его щёки снова краснеют.

Ох, ещё и букет. Я ненавижу букеты. Ненавижу, когда мужчины это делают. Ненавижу смотреть, как они это делают для других. Мне никогда в жизни не дарили цветы. Ни отец, ни брат, ни Дрон. Никто. Они могут подарить мне острые куриные крылышки, бутылку виски, или бурбона, но цветы… это так красиво. Они безумно приятно пахнут, и они мои. Только мои. Для меня. Почему мне хочется плакать? Правильно, потому что надо перевести всё снова в шутку.

Мы делаем заказ, и нам разливают вино, которое выбрал Мигель.

— Всё в порядке? Ты так смотришь на меня, как будто я грязная, — кривлюсь я.

— Нет… нет… ты прекрасна.

— Трахабельна, — смеюсь я.

Мне нравится это слово.

— Прости. Мне не следовало…

— Это крутое слово. Очень. Продолжай его говорить.

Да, продолжай, тогда я точно буду уверена, что ты не такой правильный, каким хочешь казаться. Ты загадка, и она мне нравится. Обожаю сложные ребусы. Обожаю всё это. Говори чаще грязные слова, Мигель. Пожалуйста.

— Знаешь, о чём я думаю?

— Хм, о том, что следовало взять мясо, а не морепродукты? — усмехаюсь я.

— Нет, я всеяден, и мне нравятся морепродукты. Я думал о том, что рад тому, как ты выглядишь.

— Прости? — спрашивая, оскорблённо вскидываю голову.

— Если учесть, что твой наряд очень скучный, и все пялятся на тебя, Раэлия, то я боюсь представить, что было бы, если бы ты выбрала что-то из своего стиля. Могу предположить, что меня бы убили в драке за возможность поужинать с тобой, — он тихо смеётся.

А-а-а, вот оно что. Он не хотел меня оскорбить.

— Думаешь, мне вся эта мишура интересна? — фыркнув, обвожу взглядом полный зал посетителей.

— Нет, но это просто факт. Поэтому пока носи скучную одежду, мне нужно взять уроки самообороны, что ли, чтобы я сумел отстоять право поужинать с тобой, — он подмигивает мне и берёт бокал с вином.

— Ты говоришь так заумно, Мигель. Порой это сбивает меня с толку, — бормочу я.

— Что? Почему? — хмурится он.

— Ну… иногда мне кажется, что ты хочешь меня унизить, но по факту это не так. Ты просто говоришь завуалировано, а я предпочитаю прямолинейность во всём, даже в разговорах. Не люблю ходить вокруг да около.

— То есть в лоб? Это же неромантично.

— А я, вообще, не знаю, что такое романтика. В фильмах она тупая, — с отвращением отвечаю.

— В жизни всё намного примитивнее, но я постараюсь говорить… точнее.

— Да, как сегодня, когда ты сказал, что я тебя заеб… задолбала своими фотографиями.

— Боже, это не так! — чуть ли не орёт он, а я шикаю на него. — Прости, это не так, Раэлия. Я имел в виду, что мне понравилось. Слишком понравилось. У меня есть глаза, а также у меня появляется… возбуждение.

— Стояк? — подначиваю его.

Ну, конечно, я знаю, что он имел в виду, мне просто нравится видеть, как он смущается и выбирается из своей идеальной раковины. Это весело.

— Да, — мрачно подтверждает он. — Поэтому мне сложно работать в таком состоянии. Очень сложно. И я не хочу пугать тебя.

— Пугать? С чего