5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Я подаюсь навстречу струе, дыша всё тяжелее, слегка покачиваясь всем телом и снова и снова направляя брызги медленными кругами по своему клитору.

Как бы мне хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне. Я бы позволила ему.

Я стараюсь этого не делать, но всё же поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом, прикованным к моему лицу. Мое сердце гулко бьется в грудь. Он не смотрит представление. Он смотрит на меня. Я же просила его этого не делать.

Но он меня не останавливает.

Вода стекает по моим ногам, промачивая одежду насквозь. Я откидываюсь на раковину, наблюдая, как вода каскадом струится по моему телу.

— Я пробовала пальцами, — говорю я ему. — И вибратором, но вот так мне нравится больше всего. Иногда я подолгу сижу в душе, лежу в ванной с душевой лейкой и... делаю это с собой снова и снова.

Волна удовольствия прокатывается по моему телу, я вздыхаю, моя грудь опускается.

— Я боюсь тебя, — шепчу я ему. — Я боюсь того, что о тебе шептались, пока я училась в старшей школе, и еще больше боюсь того, что сама думала о тебе, хотя даже не знала тебя.

Мои мысли возвращались к образу Мейкона Йегера, и к тому, что, хотя у него был полный дом родных и целое племя на его стороне, я всё равно всегда считала, что он один против всего мира.

— Но больше всего... — судорожно вздыхаю я, — мне страшно, когда ты смотришь на меня, а ты делал это всего пять раз с тех пор, как я впервые переступила порог твоего дома, — я облизываю губы, глядя на него, и ненавидя то, как все эти истории, которые я слышала, упускали самое главное — то, как он вкалывает до такой степени, что не спит ночами. Я помню каждый раз, когда наши взгляды встречались. — И я боюсь того, почему сегодня вечером я поехала бы в тот клуб с твоими братьями только в том случае, если бы там был и ты.

Я хотела поехать. Просто не хотела уезжать без него.

— Ты ведь уже не в первый раз видишь мое тело, правда? — спрашиваю я, но не могу поднять на него глаза. — Ты смотрел на меня у бассейна в ту ночь?

Арми, Трейс и Даллас были у Мариетт после «Красной правой руки».

— Я думаю о тебе, — шепчу я. — А ты когда-нибудь думаешь обо мне? Ты вообще замечаешь мое существование большую часть времени?

Я наклоняюсь к нему; макушка моей головы оказывается как раз под его подбородком.

— Держи, — говорю я ему, направляя его руку к шлангу.

Он берет его, а я распускаю хвост, наблюдая, как его грудь вздымается и опускается всё быстрее, пока я расстегиваю бюстгальтер и бросаю его на пол.

Я тянусь, чтобы забрать шланг, но он бросает его на землю, и вода образует целую реку, стекающую по гаражу. Он прижимается своим лбом к моему за секунду до того, как тянется к чему-то на стене, щелкает выключателем, и я слышу, как запускается какой-то аппарат.

Я с шумом втягиваю воздух, глядя ему в глаза и понимая, что сейчас произойдет. Мое сердце начинает биться как сумасшедшее, когда он переключает воду обратно на кран, споласкивает конец шланга от промышленного пылесоса, а затем прижимает конец длинной серой трубы прямо к моему клитору.

Труба начинает всасывать, я вздрагиваю, и он хватает меня за бедро другой рукой, удерживая на месте.

— Ах, — всхлипываю я, вцепляясь обеими руками в края раковины позади себя и откидывая голову назад. Мою плоть затягивает внутрь, я извиваюсь, но всё время пытаюсь прижаться еще ближе. Я выгибаюсь, волосы падают мне на лицо, а от вакуума кружится голова. О боже. Блядь.

Это намного лучше, чем вода.

Я обхватываю его руками: одной вцепляюсь ему в затылок, другой обнимаю за талию, кладу голову ему на ключицу и толкаюсь бедрами ему навстречу; оргазм нарастает и, блядь, вот-вот накроет. Я тихо стону, жар закручивается внизу живота, пока... вот оно.

Я задерживаю дыхание, цепенею и сжимаю его еще сильнее, вскрикивая, когда оргазм взрывается внутри меня. В животе всё переворачивается, голова откидывается назад, и я просто держусь.

Я закрываю глаза и отдаюсь этим волнам, наслаждаясь ощущением его взгляда на своем теле.

Он бросает трубу от пылесоса, и я прижимаюсь к его груди, сжимая его ремень перед собой. Всё такое легкое. Голова идет кругом.

И когда он обнимает меня в ответ, всё становится таким теплым. Как одеяло. Как горячий душ. Рай.

Мне так отчаянно хочется посмотреть на него. Сказать ему, чтобы он уложил меня на заднее сиденье моей машины прямо здесь, в гараже, и вошел в меня. Я открываю рот, чтобы сказать это, но вместо этого он начинает натягивать на меня трусики.

— Это было расслабляюще, — выдыхает он мне в висок. — Спасибо.

Наши грудные клетки вздымаются в едином ритме, когда он лезет в карман, и я опускаю глаза, видя, как он засовывает двадцатидолларовую купюру за резинку моих трусиков. Мой желудок скручивает узлом.

— Ты хорошая девочка, — говорит он.

А затем оставляет поцелуй на моем лбу и возвращается на кухню, закрывая за собой дверь. Оставляя меня одну, со спущенными до колен джинсами, так больше и не взглянув мне в лицо и не произнеся моего имени.

Я стискиваю зубы, чтобы подбородок не дрожал.

11

Крисджен

Я не расстроена. Прошло несколько дней, я всё еще думаю об этом, но я не расстроена. С тех пор Мейкон ни разу не взглянул на меня и не назвал по имени. Он не улыбался и вообще не подавал вида, что произошедшее хоть немного помогло ему расслабиться. Вы бы слышали, как он орал на Трейса сегодня утром, когда я выходила из машины на работу; а Мариетт вся на взводе после того, как он позвонил по какому-то поводу и заставил ее нервничать еще больше. Она поручила мне каждый день относить ему еду, которую я выбрасываю в мусорный бак прямо за входной дверью ресторана на террасе, как только выхожу на улицу.

Он не заметил пропажи еды, потому что не звонил с жалобами. Не знаю, чем он питается.

Ладно, я немного расстроена. Я унизилась. И сделала это с собой сама, но ради чего? Потому что думала, что стану тем самым человеком, которому он наконец-то откроется? Потому что сделать Мейкона Йегера счастливым что-то бы да значило. Потому