Дар первой слабости - Лера Виннер

Казалось, пауза растянулась до бесконечности, хотя на самом деле Вэйн молчал всего несколько секунд. Давал мне шанс самой сказать то, о чём я говорить не собиралась.

— Ты мечтала об Артгейте. Грезила им. Потратила по меньшей мере год на то, чтобы изучить эту страну, понять, кто ею правит, какие люди здесь живут. Ты знала, что Артгейт даст тебе всё, о чём в Ванессе ты не могла даже мечтать: свободу, деньги, возможность распоряжаться собой, иметь дело по душе. Думаю, ты хотела дождаться, пока Джули подрастёт и сможет позаботиться о себе сама, и только потом бежать, но это промедление ничему не помешало бы. Безымянная красавица из Валесса, умная, прекрасно образованная, молодая… В двадцать два года на Юге девушки только вступают в брачный возраст, многие не торопятся с замужеством до тридцати. Даже если бы не встретила любовь, свою девственность ты продала бы очень дорого.

Слушая его, я не чувствовала под собой ног, и отвернуться стало лучшим решение. Просто уставиться на шкаф — без смысла, без цели, без слов.

Безымянная беглянка из Валесса… Строгая старая дева на родине. Желанная, перспективная и свободная молодая госпожа на Юге.

— Что же вы молчите, княжна? Я в чём-то не прав?

Глава 26

Сердце гулко стучало одновременно в затылке и в горле, корешки стоя́щих на полках книг сливались в большое, расплывающееся перед глазами пятно.

Вэйн молчал.

В его вопросе не было ни насмешки, ни вызова, ни тем более укора. Лишь лёгкая ирония и… понимание. Такое бесконечно тёплое и доверительное, что я с трудом удержалась от желания на него заорать.

Звуки доносились до меня как будто сквозь толстое одеяло, и что он встал со своего кресла, я поняла, только когда его голос раздался над самым ухом.

— Рамон предал тебя. Он тебя продал. Но твои планы мы с ним сломали вместе. Надеюсь, ты понимаешь, что намеренно я бы этого делать не стал?

Судорожно, но наконец абсолютно свободное вздохнув, я провела ладонью по волосам, портя собственную причёску.

— Ты ничего мне не испортил. Путь в столицу для меня закрыт, потому что твои гости знают, кто я такая. Но Артгейт большой. Ты сам кричал под нашими стенами солдатам, что место найдётся для каждого.

Разворачиваясь к нему, я всё же опасалась встретить во взгляде Второго генерала осуждение. Презрение, быть может. Но и смотрел он на меня с весёлой нежностью.

— Я говорил, что ты неподражаема?

Это уже совершенно точно было восхищение, и, поняв, что начинаю смущаться, я тряхнула головой.

— Неважно. В Артгейте есть много такого, о чём не пишут в книгах.

— Например?

Его настроение изменилось, он не хотел больше ни ссориться, ни подозревать, но остаться в долгу я просто не могла.

— Валессцы. Принято считать, что из-за давней вражды между нашими государствами, их здесь немного.

Вэйн в очередной раз вскинул бровь во вполне искреннем удивлении:

— Это Эдмон тебя так впечатлил?

— Ты.

Я быстро выдохнула, боясь даже на секунду отвернуться и пропустить его реакцию.

Граф молчал.

По мере того как смысл сказанного мной начинал в полной мере до него доходить, его лицо становилось серьёзным снова.

— Неожиданно.

— Представь, какой неожиданностью это стало для меня! — мой голос не дрогнул, хотя это и стоило мне определённых усилий. — Юный граф приказывает открыть ворота уставшему авантюристу и приобретает в его лице верного союзника и сильного мага… Очень трогательная история, если не знать, почему на самом деле ты привечал Эдмона.

Я сделала шаг в сторону, чтобы лучше видеть лицо Вэйна, но на нём не дрогнул ни один мускул.

— И почему же?

Теперь пришёл его черёд настораживаться и спешно размышлять о том, как много я могла узнать. Как много такого, о чём не полагалось знать никому на свете.

— Потому что ты сам такой же, — я выговорила это очень тихо, глядя ему в глаза. — Потомок женщины из Валесса… Мужчин, наследовавших наш дар, единицы. И у тебя он есть. Ты читаешь людей, ты умеешь их убеждать. Поэтому Второй генерал Артгейта так часто побеждает не оружием, а словом. Все твои щедрые посулы побеждённым обеспечены этой способностью, поэтому король так легко соглашается на них. Все его вложения окупаются в сотни раз, потому что ты знаешь, что нужно людям. И Эдмон был нужен тебе, потому что ты узнал в нём мага. Ты думал, что он научит тебя жить с этим. Но он о твоём даре даже не узнал. Никто не знает. Ни король, ни принц Эрвин.

Последние слова я выговорила едва слышно и просто из упрямства, потому что не хотела умолкать и сдаваться.

Взгляд Вэйна сделался непроницаем, словно прямо сейчас он был готов меня как минимум ударить.

Едва ли кто-то прежде осмеливался поднимать с ним эту тему.

Едва ли хоть кто-то знал. Даже его брат. Будь он таким же, Калеб Вэйн ни за что не отпустил бы его служить под чужое крыло. Непременно придумал бы приемлемую для общества и армии причину, но оставил мальчишку при себе.

У валесских мужчин дар работал иначе, чем у женщин. Для них не существовало никаких ограничений и условий — неконтролируемая и подчас пугающая сила просто просыпалась в мальчике однажды, и как обращаться с ней, как не сойти от неё с ума становилось только его проблемой.

В определённый момент поняв, что же именно во Втором генерале Артгейта меня так настораживает, я с трудом заставила себя ходить и разговаривать с людьми, вести себя нормально. Растерянность, непроходящий испуг, возможно, даже физическая боль — я слишком хорошо представляла себе всё, через что ему пришлось пройти в юности. Прибежавший к его порогу валесских маг, вероятно, казался ему даром свыше.

Однако доверять Эдмону в степени, достаточной для того, чтобы открыться, он так и не начал.

Тем временем Вэйн неспешно прошёлся по кабинету, пошевелил кочергой дрова в камине, и только после посмотрел на меня.

— Давно догадалась?

Если он и рассердился на мою бесцеремонность в первую минуту, справиться с собой ему удалось мастерски.

Я немного приподняла подбородок, демонстрируя, что ни извиняться, ни выворачивать его душу наизнанку не собираюсь.

— Ты слишком долго и слишком трогательно не спешил раздеваться передо мной. Сначала я решила, что ты вздумал щадить чувства бедной девственницы, а потом увидела твой шрам. Тебе ведь фактически вспороли живот. Даже самый удачливый солдат вряд ли пережил бы подобное. И ты не мог бы. Если бы