Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

князя, муж поспешил выйти первым, открыл дверцу кареты и подал мне руку. Я ответила, слегка прикоснувшись к его ладони, и он помог мне выйти. Широко улыбался, словно идеальный кавалер.

Но я тут же отвлеклась от его улыбки, устремив взгляд на величественное здание дворца.

Дворец князя возвышался на три этажа. Центральный корпус был массивным и соединялся с длинными боковыми крыльями. Фасад украшали резные карнизы, колонны и балюстрады. Высокие окна первого этажа имели полукруглые арочные верхушки, а на верхних этажах окна были прямоугольными, обрамлёнными лепниной. В центре выделялся парадный вход: широкая каменная лестница вела к массивным дубовым дверям, украшенным позолоченными гербами королевства. Над входом красовался балкон с изысканными коваными решётками.

Перед дворцом кипела жизнь. Экипажи стояли рядами, из них один за другим выходили аристократы. Гул голосов смешивался с цокотом каблуков по мостовой. Мужчины в модных пальто и дамы в ярких широких платьях спешили ко входу. Всё вокруг дышало роскошью.

— Марта, пойдём, — сказал Алексей Яковлевич, подхватив меня под локоть.

Мы прошли ворота, где нам поклонились стражники, и направились по аллее к парадному входу. Эльза Васильевна следовала позади, скромно держась в стороне.

Муж вышагивал рядом со мной с гордым видом. Казалось, он окончательно смирился с тем, что женат именно на мне.

Что сыграло роль? Внешнее преображение Марты или внутреннее? Возможно, и то, и другое. Но одно становилось очевидным: разводиться он не собирался.

От этой мысли мне стало неуютно.

Захотелось вырвать свою руку из его хватки, но это было бы сейчас неразумно. Подобный жест мог вызвать ненужные пересуды. Мы поднялись по широкой лестнице, и лакей с улыбкой распахнул перед нами дверь.

Оказавшись в холле, я невольно замерла, оглядываясь. Полы были выложены мрамором, их поверхность отражала свет многочисленных свечей. На стенах рядами висели картины в массивных деревянных рамах с позолотой. Высокие, величественные потолки украшала сложная лепнина, подчёркивающая роскошь всего убранства.

Мы сняли верхнюю одежду и передали её слугам, которые поспешно унесли вещи в гардеробные. Алексей Яковлевич вновь предложил мне руку. Я нехотя положила на неё свою ладонь, и мы двинулись дальше.

Гул голосов усиливался с каждым шагом. Когда мы вошли в главный зал, моё внимание тут же привлекла огромная люстра, висевшая под расписным куполом. На куполе были изображены сцены из мифов и религиозных историй, каждая деталь словно оживала в свете свечей. Шторы из тяжёлого золотого бархата и резная мебель дополняли обстановку, придавая залу впечатляющую помпезность.

Аристократов собралось огромное множество, возможно, больше сотни. Ближайшие к нам начали оборачиваться, перешёптываться, некоторые даже позволяли себе показывать пальцами в нашу сторону, что, безусловно, считалось неприличным. Однако вскоре несколько человек отделились от толпы и поспешили к нам.

Алексея Яковлевича с радостью приветствовали незнакомые мне мужчины, а их спутницы, после короткого обмена любезностями, обращались также и ко мне. Всё выглядело вполне чинно и приятно.

Но вдруг мой взгляд остановился на группе молодых девиц чуть впереди. Среди них я заметила знакомое платье — и застыла. Брови сами собою поползли вверх.

Среди них стояла Арина. Она была одета в платье, которое точь-в-точь повторяло наряд, испорченный мальчишками. Сестра Марты в нем выглядела безупречно и броско. Кроме того, она дополнила свой образ, украсив прическу изящной диадемой. Более того, платье, возможно, даже шло ей больше, чем мне.

Но меня это уже не беспокоило. Я была одета в другой, не менее роскошный наряд. В тот момент, когда Арина заметила меня, её лицо исказилось совершенным ошеломлением.

Её подруги тоже заметили нас и начали приглядываться. Одна из них повернулась к Арине и воскликнула:

— Ты же говорила, что твоя старшая сестра постоянно повторяет за тобой! — голос её звучал достаточно громко, чтобы я услышала. — Ты обманула нас, — продолжила девушка и презрительно фыркнула. — Марта Михайловна выглядит намного лучше, чем ты!

После этих слов девушки, придерживая широкие юбки, демонстративно покинули Арину. Та осталась стоять на месте, продолжая пялиться на меня с выражением, в котором смешались ярость, растерянность и шок…

Глава 44. Арина и её мотивы…

Зал утопал в сиянии свечей и звуках лёгкого вальса. Арина стояла у колонны, нервно теребя пальцами складки платья. Сшитое прекрасными мастерицами, украшенное тонкой вышивкой и сияющими камнями, оно должно было сделать её настоящей королевой вечера. Но не сделало.

Взгляд девушки блуждал по залу, пытаясь выхватить знакомый силуэт сестры. Её грудь сдавливала обида, смешанная с яростью. Как она смогла это провернуть? — проносилось в голове Арины вновь и вновь.

Каждая деталь сегодняшнего представления была продумана ею заранее. Она начала планировать унижение сестры задолго до бала, лелея этот замысел на задворках разума. Ей было недостаточно просто быть лучше. Она хотела видеть, как сестра окажется унижена в глазах высшего света — тех людей, для которых репутация значит всё.

Идея пришла неожиданно. Арина увидела Марту в ателье и мельком заметила эскиз её будущего платья.

Арина ликовала. Она оббежала полгорода, разыскивая швею, которая смогла бы сделать платье даже лучше того, что предназначалось Марте. Наряды стали похожи, как близнецы.

Чтобы убедиться, что Марта точно наденет такое же платье, Арина подкупила служанку семьи Разумовских. Шпионка доложила: наряд сестры действительно уже висел в её спальне, готовый для бала.

Арина потирала руки от удовольствия. Она приедет на бал раньше, блеснёт нарядом перед подругами и окружающими, а затем, как бы невзначай, заметит, что Марта Разумовская совершенно не имеет вкуса и, бедняжка, вынуждена копировать свою младшую сестру.

Подруги Арины с нетерпением ждали прибытия Разумовских, предвкушая, как они будут смеяться над глупой Мартой.

Однако всё пошло не так.

Сестра появилась в совершенно другом наряде — нежном, воздушном, способном приковывать к себе восхищённые взгляды. Это был полный провал! Как она смогла всё предугадать?

Унижение жгло Арину изнутри. Подруги теперь смотрели на неё с презрением.

— Ты же говорила, что Марта всегда повторяет за тобой, — бросили они перед тем, как демонстративно уйти.

Она почувствовала, как отвращение окружающих окатывает её ледяной волной. Теперь именно она выглядела глупо и жалко. Зубы девушки заскрежетали.

В памяти сами собою всплывали сцены из детства: отец, вечно подчёркивающий первенство Марты; учителя, восхищавшиеся её благоразумием; друзья, которых сестра неизменно притягивала своей незримой загадочностью… Зависть стала вечным спутником Арины Орловской.

Она изо всех сил пыталась настроить родителей против сестры: устраивала ей неприятности, выставляла виноватой в том, чего та не совершала. Но ничего из этого не приносило удовлетворения.

Марта оставалась спокойной, всегда выше этого. Она неизменно прощала и