Порочный грешник - М. Джеймс

— С кем-нибудь, — категорично отвечает Константин. — Хотя Изабелла была бы отличным выбором.

Я выдохнул, пытаясь осмыслить последствия. Если Матвей Слаков действительно представляет угрозу, то мне нужно быть готовым. Но это не значит, что я готов пожертвовать Бриджит ради этого. И я не позволю манипулировать собой только потому, что может возникнуть угроза.

— Я подумаю, что мне делать дальше, — говорю я наконец как можно более уклончиво и вижу, как Константин поджимает губы.

— Не думай слишком долго, — предупреждает Константин. — Винсент теряет терпение, а мы не можем позволить себе лишний раз его обидеть.

Тристан пожимает плечами, глядя на меня со своего места.

— Или ты можешь просто отказаться, Цезарь, если для тебя это уже слишком. Сбеги со своей девчонкой из трущоб и живи долго и счастливо. Я с радостью возьму всё в свои руки и буду всем управлять. Уверен, я отлично справлюсь…

Я сжимаю челюсти.

— Иди на хуй, О'Мэлли…

— Хватит! — Константин повышает голос, и мы оба замолкаем. — Тристан, не провоцируй его. Цезарь, моё терпение на исходе. Тристан доказал мне, что я не зря в него верил. Я могу принять решение за тебя, если ты в ближайшее время ничего не предпримешь.

— Понял. — Я выдавливаю это слово сквозь зубы и встаю, чтобы уйти. Я заставляю себя пожать Константину руку, понимая, что сейчас не время для грубости, но мне хочется отшвырнуть его руку. Моё терпение тоже на исходе.

Пока я выхожу с совещания, в голове у меня царит хаос. Возможная угроза со стороны Матвея Слакова придаёт всему новый смысл, но это не меняет моего основного положения. Мне по-прежнему нужно, чтобы Бриджит согласилась выйти за меня замуж, мне по-прежнему нужно найти способ убедить её в том, что мы созданы друг для друга. Но у меня остаётся всё меньше времени и всё меньше вариантов. Я понимаю, что все мои тактики провалились по одной и той же причине. Я пытался заставить её хотеть того же, чего хочу я, быть той, кем я хочу её видеть.

Но Бриджит нельзя принуждать. Её можно только завоевать.

И у меня такое чувство, что я проигрываю с того самого момента, как попросил её стать моей любовницей, а не просто моей женой.

Всю дорогу домой в моей голове крутятся десятки разных мыслей. К тому времени, как я заезжаю на парковку, я понимаю, что не просто проигрываю… я уже проиграл.

Может быть, был момент, когда у нас с Бриджит всё могло бы получиться. Может быть, если бы мне не нужно было так срочно искать жену, если бы у меня было время узнать о беременности естественным путём, если бы я вернулся в её гараж просто для того, чтобы увидеть её снова… может быть, всё было бы по-другому.

Но всё произошло не так. И теперь я наконец понимаю, что у нас ничего не вышло бы. Бриджит не собирается сдаваться, независимо от того, хочу я этого или нет. Она не скажет «да». Она не выйдет за меня замуж. И я не могу заставить её участвовать во всём этом, разве что буду держать её в плену вечно и в конце концов заберу у неё ребёнка.

За свою жизнь я совершил немало жестоких поступков. Я могу быть жестоким, если потребуется. Но это тот уровень жестокости, с которым я не могу смириться, я не могу заставить себя участвовать в этом, а тем более быть его инициатором.

Я хочу её больше, чем любую другую женщину в своей жизни, но я никогда не был из тех, кто принуждает женщин. Я не могу поверить, что временно сошёл с ума настолько, что стал тем, кто держит женщину в плену.

Я знаю, что должен сделать. Это не то, чего я хочу. Но это единственное, что правильно.

Я должен положить этому конец. И я должен отпустить Бриджит.

ГЛАВА 15

БРИДЖИТ

Я смотрю на Цезаря так, словно у него выросла вторая голова.

— Что ты только что сказал? — Мой голос звучит хрипло, я не верю своим ушам. Я уже несколько недель борюсь с ним, отвергая все его требования, угрозы и попытки соблазнить меня. Я предельно ясно дала понять, что никогда добровольно не выйду за него замуж и не останусь в этой позолоченной тюрьме, которую он для меня создал. И теперь он просто… соглашается отпустить меня?

Цезарь проводит рукой по своим тёмным волосам, и впервые за всё время, что я его знаю, он выглядит уставшим. Не просто физически уставшим, а измотанным до глубины души, как будто что-то внутри него наконец сломалось.

— Я сказал, что отпускаю тебя, Бриджит. Ты можешь уйти. Я попрошу Марко и Брайса проводить тебя до дома, чтобы убедиться, что ты доберёшься туда в целости и сохранности. Мы можем договориться о сумме компенсации для тебя и ребёнка. И я позабочусь о том, чтобы никто тебя не обидел. Я бы хотел оставить с тобой охрану, хотя бы на какое-то время, но... — Он замолкает. — Решать тебе. Но я буду присматривать за тобой. Это не обсуждается. И если бы ты была готова уехать из Майами, это было бы лучше всего. Я знаю, что ты этого не хочешь.

Его голос звучит ровно, как будто он уже всё это отрепетировал. Как будто он не хочет ничего говорить. Я смотрю на него, гадая, не подвох ли это. Какая-то новая манипуляция, какая-то игра, которую я пока не понимаю. Цезарь Дженовезе ни разу не дал мне понять, что он из тех, кто просто так отказывается от желаемого, и он ясно дал понять, что очень хочет меня и этого ребёнка.

— Почему? — Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить, и мне не нравится, как тихо звучит мой голос. Я ненавижу себя за то, что вообще спрашиваю, за то, что какая-то часть меня хочет понять, что изменилось.

Другая часть меня, которую я не хочу слишком пристально изучать, ненавидит то, как надломлено он говорит. И то, как он сломлен. То, что было… есть… между нами, привело нас к этому.

Он долго смотрит на меня, и в его голубых глазах мелькает что-то, чего я не могу понять. Может быть, боль. Сожаление.

— Потому что я не могу продолжать так с тобой поступать, — наконец говорит он. — Я не могу вечно держать тебя здесь против твоей воли, Бриджит.

— С каких это