Порочный грешник - М. Джеймс

Я навещаю Бриджит два-три раза в день, когда бываю в пентхаусе, и всегда слышу одну и ту же версию разговора. То же самое сопротивление. Она перестала пытаться объявить голодовку, что уже неплохо, но на этом всё.

Я не приглашаю её на очередное свидание. Я больше не пытаюсь её баловать. Всю следующую неделю я максимально сосредоточен на работе, стараюсь не ссориться с ней, встречаюсь с женщинами, которых мне предлагает Константин, чтобы «принять решение» о моей будущей невесте, и делаю всё возможное, чтобы понять, как заставить Бриджит сдаться.

Однажды вечером я даже пошёл в модный бар, где подают мартини, чтобы подцепить женщину и привести её домой, просто чтобы почувствовать под собой тёплое тело, а не дрочить самому себе. Но в итоге я не смог этого сделать.

Я не хочу, чтобы она ревновала. Я не хочу причинять ей боль. Я просто хочу, чтобы она, чёрт возьми, поняла.

Я откидываюсь на спинку офисного кресла и, глядя на горизонт Майами, обдумываю свой следующий шаг. Все тактики, которые я пробовал, с треском провалились. Бриджит не похожа на других женщин, её нельзя купить дорогими подарками, запугать демонстрацией власти или соблазнить романтическими жестами. Такое ощущение, что она полностью вышла из-под моего контроля. Как будто я ничего не могу сделать, чтобы она пошла по пути, который я вижу для нас.

Я не могу не заметить иронию в том, что именно те качества, из-за которых ею невозможно управлять, изначально привлекли меня в ней. Её сила, независимость, нежелание отступать, вот что меня в ней привлекло, вот что заставило меня захотеть обладать ею хотя бы на одну ночь, и именно из-за этого она ни за что не станет моей.

Мой телефон вибрирует от сообщения от Константина, который напоминает мне о нашей встрече сегодня днём. Ещё одна возможность для него надавить на меня в вопросе Изабеллы Торино, которая, как я прекрасно знаю, является его первым выбором для моего брака. Эта женщина звонит мне почти каждый день, находя поводы, чтобы пригласить меня на различные светские мероприятия. Я знаю, откуда она взяла мой номер: либо от Константина, либо от Тристана, этого назойливого мальчишки.

Вчера был благотворительный обед. За несколько дней до этого — открытие художественной галереи. Каждое приглашение сопровождается едва скрываемыми намёками на то, какой подходящей женой она могла бы стать, как прекрасно она понимает требования нашего мира.

От мысли о том, что я проведу остаток жизни в браке с Изабеллой, мне хочется пробить кулаком монитор.

Но сначала мне нужно проведать Бриджит. Снова.

Иногда я думаю, что было бы лучше просто не видеться с ней несколько дней. Я бы посылал Марко за едой для неё и позволял бы ей изводиться от беспокойства, не забыл ли я о ней. Но я, кажется, не могу остановиться. Она быстро становится моей навязчивой идеей, а это мне сейчас совсем не нужно, и я уже не в первый раз задаюсь вопросом, не лучше ли было вообще не возвращаться в Майами.

Моя прежняя жизнь была трудной. Жестокой. Опасной. Но она была захватывающей и прибыльной, а главное, она была моей.

Теперь мне кажется, что мою жизнь разрывают на части неподвластные мне силы. Константин и его требования. Тристан и его желание присвоить себе наследие моего отца. Тот факт, что у Бриджит будет мой ребёнок. Упрямые попытки Изабеллы склонить меня к браку. Сама Бриджит, которая отказывается уступать и с каждым разговором, ускользающим от меня и ни к чему не ведущим, становится для меня всё более желанной.

Я не хочу контролировать её или ломать её. Я хочу завоевать её. И я никогда ещё не был в таком замешательстве, не зная, как выиграть в игре, в которую я решил сыграть.

Она, конечно же, в своей комнате, свернулась калачиком на подоконнике с книгой. Я заказал стопку книг в местном книжном магазине после того, как она пожаловалась, что ей скучно. Там были книги практически всех жанров, так что ей было из чего выбирать. Она не поднимает глаз, когда я вхожу, хотя я вижу, как слегка напряглись её плечи, что говорит о том, что она знает о моём присутствии.

— Доброе утро. — Я прислоняюсь к двери. Уже почти полдень, и какая-то часть меня думает, что я сказал это просто для того, чтобы посмотреть, начнёт ли она спорить со мной по этому поводу.

Я думал, что перерос свой бунтарский характер, но что-то в Бриджит, похоже, пробуждает это во мне.

— Правда? — Спрашивает она, не отрываясь от книги. — Я не знаю. Когда ты в заточении, каждый день похож на предыдущий.

— Ты не в заточении, — автоматически говорю я, хотя мы оба знаем, что это ложь. — Ты гостья.

— Гости могут уйти, когда захотят, — замечает она, наконец встречаясь со мной взглядом. — Я могу уйти?

Мы столько раз обсуждали этот вопрос, что я мог бы по памяти перечислить аргументы обеих сторон. Но я всё равно настаиваю, надеясь, что в конце концов найду правильные слова, чтобы она меня поняла.

— Ты знаешь, почему это невозможно, — спокойно отвечаю я.

— Потому что ты властный ублюдок, который считает, что я ему принадлежу?

— Потому что в этом городе есть люди, которые причинят тебе боль, чтобы добраться до меня, — поправляю я, чувствуя, что моё терпение на исходе. — Потому что наш ребёнок — мой наследник, который будет представлять угрозу для любого другого наследника, который у меня может появиться. Потому что ты не уедешь из Майами, и я не хочу тебя отпускать. И даже если мы придём к соглашению, у таких, как я, всегда будут враги…

— Враги, — повторяет она. — Те, о ком ты постоянно говоришь, но никогда не называешь их по именам. Они что, под кроватью? В шкафу? Монстры, которые ждут, чтобы меня схватить?

От сарказма в её голосе у меня сжимается челюсть.

— Это не шутка, Бриджит. Я пытаюсь тебя защитить.

— Ты пытаешься меня контролировать, — возражает она. — Это не одно и то же.

Я резко делаю шаг вперёд, не в силах сдерживать раздражение. Я смотрю на неё, на её стиснутые челюсти и горящие глаза, и задаюсь вопросом, понимает ли она, с чем имеет дело. С кем она имеет дело. Что за человек был тот, кого она пригласила переспать с ней той ночью.

— Ты хоть представляешь, что