Дикая Магия - Даха Тараторина

— Куда! Нет, не надо…

Но желания и планы Иварии были чужды демону. Что стоили они в сравнении с его силой и тем, что тянуло его домой?

Голос, которым заговорил Валар, теперь был Морье хорошо знаком. Говорил его… их общий демон:

— Он соскучился по родному миру. И в то время, как ты копила силы для того, чтобы заполучить власть, он их копил для того, чтобы вернуться домой. И тебе придётся пойти с ним.

— Нет! Я же давала тебе все, о чем ты просил! Я делала для тебя все!

Трещина была слишком узка для хрупкого и лишённого гибкости тела. Суставы Иварии хрустнули, она завизжала от боли. Но прежде, чем задохнуться в дыму, она нашла взглядом виновников своей гибели. И растерянность в этих глазах на миг сменилась яростью.

— Это всё ваша вина!

Волна чистой ненависти соткалась из доступной Иварии магии. Она приняла облик чёрной тучи и сорвалась с её ладоней.

Туча метнулась, чтобы уничтожить ведьму и оплотника, но плащ метнулся ей наперерез.

Крик ярости Иварии проглотила стена, но с этой стороны ему вторил крик боли, звеневший в ушах Морьи. Демон накрыл собою тучу, но ненависть не ушла бесследно — она опалила края ткани, выпотрошила всю демоническую суть. Морья кинулась помочь, но Валар остановил её:

— Закрывай пролом, пока они не начали вылетать оттуда! — приказал он.

— Но как?

— Нитка в иголку — и штопать! — рявкнул оплотник, опускаясь на колени рядом с упавшим на траву плащом. Демон истекал подобием крови. Или слёз? Ткань распадалась на части и впитывалась в землю, угольки глаз крутились невпопад и словно смотрели в разные стороны одновременно.

— Нитка в иголку, нитка в иголку, — отчаянно зашептала Морья. Проклятье, она никогда не любила шить!

Ведьма представила магию длинной тонкой иглой и принялась водить ею рядом с пышущим жаром проломом. Кончики чёрных пальцев жгло раскалённым железом, но она не останавливалась.

«Ты хочешь нас? Ты ждешь нас?» — шептала темнота разлома, сбивая, мешая сосредоточиться. — «Мы сделаем тебя лучше, сделаем тебя сильнее. Подарим любовь, счастье, здоровье, богатство, все что пожелаешь…»

Отказать соблазну впервые невероятно тяжело, но, чем больше верных решений принимаешь, тем легче они даются. Ткань междумирья чинить было тоже нелегко. Но дурманящий шёпот становился всё тише, до тех пор, пока не стал таким, каким слышит его каждый живой человек.

— Я…

Морья запнулась. Ей и не хотелось ничего говорить, она лишь чаяла убедиться, что не оглохла — такой давящей стала тишина, сменившая настырный шёпот.

Она справилась. Закрыла пролом.

— Валар! Я, кажется, сделала это!

Она бы и рада закричать, но сил осталось лишь на то, чтобы, покачиваясь, добрести до оплотника и опуститься на траву рядом с ним. На руках у мужчины, словно дорогой друг, лежал перепачканный истрёпанный плащ.

— Что… что с ним?

Красные глаза на ткани уже были едва различимы. Валар медленно поднял руку и стянул с глаза повязку. Под ней обнаружился самый обычный глаз. Морья коснулась ткани плаща, и та прощально оплела её запястье.

«С тобой было веселее, чем с этим занудой…»

И красные пятна нечеловеческих зрачков окончательно потухли.

Морья тяжело сглотнула и коснулась пальцев Валара.

— Тупая тварь. Решил защитить нас ценой своей жизни, — с досадой бросил он и закончил, не скрывая горечи: — Он ко мне привязался. Хоть и сволочь.

— Я к тебе тоже привязалась. Хоть ты и сволочь.

Морья положила голову ему на плечо и прикрыла уставшие глаза.

Эпилог

Полог подрагивающего марева завис над полем, и поникшие было ростки сразу потянулись к теплу. Ведьма опустила руки.

— Вот. Доволен?

Селянин зябко кутался в тулупчик и ковырял носком лаптя землю. Лето выдалось на диво холодным, урожай едва поспевал, а земледельцы без устали роптали, игнорируя предсказания учёных магов о грядущей жаре.

— Оно так-то и неплохо, госпожа ведьма… — тоненьким жалобным голоском затянул мужик. Он как мог втягивал отвисшее брюшко, но на голодного всё равно не походил. — Дык токмо у меня ещё одно полюшко имеется. Вона тама, близёхонько, за берёзовой рощицей…

— Мужик, не наглей, — оборвала его Морья.

Работать обогревателем для засеянных полей она не нанималась, а если бы и нанялась, то делала бы это за справедливую плату. Этот же конкретный мужик нанял её избавить сельское кладбище от повадившегося на него грызуна, и дикая, поддавшись приятным воспоминаниям, согласилась за бесценок. А сообразительный селянин справедливо решил, что перед ним сердобольная баба, и уговорил «глянуть, чаго тама на поле усё помёрзло». Одного поля мужику, однако, оказалось мало, зато нахальства было не занимать.

— Ну госпожа ведьма, — заканючил он. — Ну вы же свой человек, ну чаго вам стоить?! Ну малые детушки же зимой с голоду помрут!

Малых детушек — подростков одногодок — Морья уже видела и пришла к выводу, что лечебное голодание этим бочонкам не помешает. Однако их папаша считал иначе и знай подкармливал кровинушек.

— Ладно. — Морья сунула ногу в стремя верного мерина. — Только до рощи и обратно!

— Конечно-конечно! — Селянин активно закивал, спеша оседлать и свою лошадку. — На обратном пути токмо ещё к куму маму заедем, у няго рожь вот-вот отсыреет… Госпожа ведьма! Ну куда же вы, госпожа ведьма!

Оглядываться Морья не стала. Светила с ним, с заработком за грызуна. Пусть подавятся. А то прежде, чем её рассчитают, придётся объездить все окрестные посевы. Морья же нынче спешила и даже на ночь нигде останавливаться не собиралась, но очень уж убедительно новый знакомец заламывал руки. Актёрище!

До самого дома ведьма дала себе зарок не спешиваться. Дважды пускала мерина в галоп, окончательно отбив и без того многострадальные после длинного путешествия ягодицы. Однако усилия того стоили: в распахнутые по случаю праздника ворота Морья въехала ещё до заката.

Первым её приметил, как всегда, глазастый Мартин. Служитель Светил поспешно отряхнул крошки с рясы, вскочил со ступенек часовни и бросился навстречу.

— Кормилица наша! Госпожа Морья! Матушка!

Мерин попытался увернуться, но был пойман за капсюль и звонко чмокнут в нос. Морья ловко спрыгнула на землю и позволила облобызать себя тоже.

— Ох, я тоже соскучилась, Мартин! Как вы тут? Все здоровы?

— Милостью Светил, а как же! Новости всё хорошие: белая кобылка ожеребилась, хворь, что о прошлом месяце напала на яблоньки, совсем на нет сошла… — Мартин понизил голос, хотя во дворе было совершенно пустынно, а любопытная кошка, прибежавшая потереться о сапоги хозяйки, вряд ли кому-то донесла бы. — И настоечка аккурат созрела… Не желаете