Убийство проклятого принца - Клэр Сейджер

– Мы можем раздражать друг друга и работать вместе.

Распахнув глаза, Сефер выгнул бровь и слегка отодвинулся.

– Работать вместе? Ты будешь работать вместе со мной?

– Ты не знаешь, кто убил мою сестру, но знаешь, кто был там в ту ночь, не так ли?

Принц настороженно наклонил голову.

– Тогда помоги мне поймать ее убийцу, и я сниму с тебя проклятие.

Выражение лица не изменилось, но зрачки его выдали, сузившись. Я определенно заинтересовала его.

– Зачем он тебе?

– Я хочу справедливости.

– Лгунья. – Сефер обнажил клыки, словно я его позабавила.

– Ладно. – Я выдала красивую ложь и позволила проявиться моему истинному желанию, острому и бурлящему. – Я хочу убить его, как он убил сестру. Хочу стереть его с лица земли. Я должна отомстить.

Его зрачки расширились, а губы приоткрылись.

– О, вот это уже больше похоже на правду. Определенно. – Он подтянул меня выше. – Решительность. Жестокость. Жажда мести даже спустя столько лет.

Сефер говорил так, словно эти качества были частью меня, которую поэт мог воспеть в сонете, описывая мою красоту: глаза как у лани, блестящие волосы, кремовая кожа. И вся подобная чушь.

Эрик называл меня упрямой, подразумевая, что это плохо. Он нахмурился и отстранился, когда я призналась в своем тайном желании заставить принца страдать. Эрик не воспринял мою жажду мести всерьез, а когда наконец сделал это, то предал меня.

Но теперь Сефер смотрел на меня так, словно желания были такими же прекрасными, как мои густые волосы и пухлые губы.

Его взгляд зажег во мне огонь, который, как я думала, погас в театре.

Улыбнувшись, принц наклонился ближе.

– Ты хоть представляешь, как сильно это меня заводит?

Я поерзала на нем и почувствовала его возбуждение.

– Догадываюсь.

Он забрал у меня бокал и поставил его рядом со своим, прежде чем повернуть меня так, что я оседлала его, а халат задрался до талии.

– Из тебя вышла бы прекрасная королева, Зита. Я мог бы стать твоим троном.

Какой-то части меня, должно быть, понравилась эта идея, потому что мои пальцы уже находились на поясе его брюк. Пришлось взять себя в руки, чтобы помешать им освободить его.

Я могла бы снова заняться с ним любовью. Это никогда не играло роли и ничего не значило.

Но сначала мне нужно было закончить кое-что важное.

– Мы договорились, Сефер?

Зрачки принца вспыхнули, когда я произнесла его имя.

– Я думаю, в тебе есть немного от фейри.

– Надеюсь, во мне будет что-то большее, чем просто маленькая частичка фейри, – ухмыльнулась я. – Но сначала о нашей сделке. Помоги найти убийцу моей сестры, и как только я отомщу, то сниму с тебя проклятие. – Ложь разлилась по моим венам, превратившись в стыд, который я раньше никогда не испытывала.

– Договорились. – Его руки обхватили мои ягодицы. – Все так. А теперь говори и продолжай делать свое дело, ведьма.

Мой пульс участился как оттого, что я услышала, как он произносит эти слова, скрепляющие нашу сделку, так и от восхитительного трения.

Я слегка стянула с принца брюки и приподнялась, выбирая позу поудобнее.

– Как прикажет мой принц.

Застонав, я дала обещание, которое мне придется нарушить.

– Все так.

36

На следующий день мы приступили к работе.

Сефер расчистил свой обеденный стол, разложив ручки, карандаши и бумагу. Мои альбомы для рисования также появились там, сложенные стопкой среди принадлежностей, а мой сундук стоял на полу.

– Они могут понадобиться тебе, если ты решишь вернуться к рисованию, – сказал он, пожав плечами, когда я спросила об альбомах.

Я сразу же открыла сундук в поисках своего медальона и повесила его на шею. Затем сжала его, наслаждаясь его гладкой овальной формой.

Принц посмотрел на меня странным взглядом, а затем попросил описать все, что я запомнила о том вечере, с того момента, как прибыли зрители, и до того, как я прижала к себе тело Циннии. Если бы я сосредоточилась на деталях, а не на внутреннем переживании, то могла бы справиться с этим без слез.

Тем временем он принялся составлять список друзей, которые сопровождали его на частное представление, и стал перечислять все известные ему подробности.

Мы работали в приятной тишине, пока я не подняла голову и не обнаружила, что принц наблюдает за мной. Тело напряглось в ожидании.

Я ошиблась? В конце концов, он убийца, и все это могло быть частью какого-то изощренного плана, чтобы наказать меня надеждой? Фейри были искусны в манипуляциях, при этом не прибегая ко лжи. Возможно, Сефер вложил что-то в свои слова.

Или он действительно помогал мне?

– Ты закончил? – Я посмотрела на лист бумаги перед ним, и мои плечи опустились при виде длинного списка имен. Более десятка.

– Я видел тебя полностью обнаженной, и все же не нашел никаких признаков магии в твоем теле. – Его взгляд скользнул по мне, как будто он мог раздеть одними глазами.

Я сжала ручку, иначе, возможно, послушалась бы этого невысказанного указания.

Принц склонил голову.

– Где твоя метка фейри?

– Исчезла. – Я приподняла верхнюю губу, демонстрируя свои тупые клыки. – Они были острыми, как у тебя, но Цинния их подпилила, чтобы никто не догадался, кто я такая.

Его лицо вытянулось. Золотистая кожа вмиг побледнела. Не отрывая от меня взгляда, Сефер поднялся. Проявив нехарактерную для него неуклюжесть, он задел стол, и это потрясло меня даже больше, чем выражение ужаса на его лице.

Как только он оказался на расстоянии вытянутой руки, то приподнял мой подбородок. Его глаза заблестели, когда принц проследил взглядом за кончиками пальцев, которые исследовали мою челюсть и губы. Я открыла рот, когда он надавил на него сильнее. И позволила ему провести большим пальцем по моим затупленным зубам.

С глубоким вздохом он покачал головой и опустился на колени.

– Ты называешь меня чудовищем, и все же люди заставили тебя сделать это. Отвратительно. Твои зубы. – Его брови сошлись на переносице. – Твои прекрасные зубы. Они должны быть предметом гордости и признаком твоей силы. Предостережением для глупцов, которые могут захотеть перейти тебе дорогу. – Он посмотрел на меня так, словно я была идолом в храме. – Весь мир должен увидеть их и понять, что Зита Проклятая Ведьма – не из тех девушек, которым можно перечить.

В горле встал тугой ком. На меня никогда так не смотрели. Да, на меня заглядывались с вожделением, восхищались тысячу раз внешним видом и тем, на что способно мое тело.