Эпоха безумного короля - Анастасия Райнер

– Поезд скорый, так что около пяти часов, мисс.

Из этого следовало, что во дворец короля они прибудут ближе к ночи и, вероятнее всего, сразу же отправятся спать. Прекрасно. После долгой дороги Изабель вряд ли выдержит помпезный прием, устроенный в честь приезда миледи Дайер. Но так или иначе прием придется выдержать на следующий день. Изабель не покидало предчувствие, что надвигается нечто страшное, судьбоносное. Что-то такое, отчего предстоит пролить немало слез.

Следуя за потоком гвардейцев, Изабель как в тумане глядела вперед, то и дело цепляясь взглядом за высокую прическу Марион. В здании вокзала было тихо и немноголюдно, но это не помешало присутствующим глазеть на столь приметную делегацию и оборачиваться ей вслед.

Пройдя сквозь зал ожиданий, где сидели элегантные джентльмены и нарядные дамы в шляпках, Марион, Изабель и вампиры преодолели высокие стеклянные двери и оказались на широкой платформе. Внушительный локомотив уже вовсю испускал пар. В любых других обстоятельствах Изабель бросилась бы разглядывать его, но сейчас он не вызывал никакого интереса. Все вокруг выглядело театральной декорацией.

Роскошный интерьер вагона первого класса также не произвел на нее впечатления. Сев на новенький диван, обитый бирюзовым бархатом, Изабель разгладила юбку. Помимо нее и четырех гвардейцев здесь находились еще пятеро пассажиров, но те сидели в противоположном конце вагона. Кто-то читал газету, кто-то тихо переговаривался.

Марион вполне могла бы ехать рядом. Наверное, протектор опасался, что подруги начнут болтать и кто-то их услышит. Вряд ли Кайрон мог знать, что попутчиков окажется мало, но Изабель все равно на него злилась. Она не хотела признавать, что подобная перестраховка на самом деле была уместна.

Поезд тронулся в тот же миг, как большая стрелка башенных часов застыла на двенадцати, а малая – на тройке. Громкая механическая мелодия разлилась по перрону, как если бы все происходящее творилось внутри музыкальной шкатулки. Мелодия смешивалась с ритмичным стуком колес, пока поезд стремительно набирал скорость.

Глядеть в широкое окно поезда оказалось гораздо более захватывающе, чем всматриваться в крошечное окошко кареты. Когда состав разогнался, от скорости захватило дух. Возникло ощущение полета, легкости и свободы, которых Изабель так не хватало.

Пейзажи мелькали так же быстро. Горные массивы, через которые люди умудрились проложить извилистые туннели, сменялись холмами. Холмы – лесами, растительность которых все сильнее напоминала о движении на юг. Величественные лиственницы, ароматные кедры, высоченные осины и вечнозеленые сосны встречались реже, на смену им пришли стройные белые березы, дубы, чозении и горные ясени. А как только поезд преодолел последний горный хребет, именуемый Продольным, отделяющий север от юга, и спустился с прохладной высоты в низину, о резкой смене климата сообщили обширные пашни, луга с пасущимися стадами, великолепные магнолии, араукарии, оливковые и апельсиновые сады. Все чаще встречались пальмы всех возможных вариаций и стройные, протяженные ряды теплиц.

На закате поезд плавно свернул и помчался вдоль кладбища, предела которому, казалось, не существует. Надгробные плиты поражали новизной и однотипностью, но еще больше историей, которая скрывалась за ними. В каждой из таких могил покоились жертвы кровавого нашествия вампиров, произошедшего шесть лет назад.

Кайрон Гесс утверждал, что возглавлял смертоносное шествие некий Ша-Рэм, а вот отец ни разу не произносил этого имени. Ричард Дайер приписывал вину лорду северных земель и повелителю всех вампиров Лерою, которого Кайрон, в свою очередь, обелял.

Всякий раз, когда Изабель думала об этом, она задавалась вопросом: получи она доказательства того, что это сделал Ша-Рэм, на чью сторону она встала бы? На сторону лорда Лероя, который защищал людей? Или на сторону отца, который то ли не имел возможности вникнуть в ситуацию, то ли намеренно оболгал бессмертного лорда? Слышал ли отец хоть что-нибудь о Ша-Рэме? И если да, то зачем скрыл это от Ордена? Ведь одно это обстоятельство в корне меняло абсолютно все!

Кладбище все тянулось и тянулось. И это при том, что большинство тел тогда просто сожгли, а прах развеяли по ветру. Изабель так часто слышала о сотнях тысяч павших в той бойне, но до этого момента не могла и близко представить истинных масштабов бедствия. Закрыв глаза, она начала молиться, чтобы ни Арданея, ни любое другое королевство больше не столкнулись ни с чем подобным. И пока она обращалась к Богу, по щекам катились слезы.

Небо превратилось в сплошное черное полотно, когда поезд совершил последнюю остановку в столице. Здание вокзала Раканты было выше и чуть ли не в три раза длиннее, чем вокзал в Велене. Каково же оно при свете солнца? Хотелось бы взглянуть.

Близ вокзала путников уже поджидали роскошные кареты, на дверцах которых проступал золотой герб королевской династии Нотт. Каждая карета была защищена магией. Это не бросалось в глаза, но Изабель опытным взглядом подметила характерное мерцание. А стоило к ним приблизиться, как легкий, ни с чем не сравнимый аромат это подтвердил.

В тот момент Изабель напрасно не придала этому должного значения. Ее порядком вымотали и дорога, и головная боль, и тяжелые мысли в пути, так что теперь хотелось от всего отрешиться и расслабиться.

Кареты резко сорвались с места. Кучера зачем-то погнали лошадей так, словно вся делегация опаздывала. «Неужели прием состоится сегодня? Только не это!» – с ужасом думала Изабель. Иначе зачем так торопиться?

На первый взгляд Раканта выглядела торжественно. Она ослепляла газовыми фонарями, отреставрированными фасадами многоэтажных домов, ухоженными клумбами и чистотой, коей не мог похвастаться ни один другой город. Однако стоило каретам свернуть вглубь, как на первый план вырвались кричащие толпы. Завидев кареты с королевской символикой, люди снаружи пришли в возбуждение, загудели, злобно заулюлюкали, а потом закричали так яростно, так свирепо, что по спине Изабель пробежался холодок.

Когда кто-то бросил в карету помоями, магическая защита всколыхнулась, так что следов на стекле не осталось, но Изабель все равно отпрянула от окна. Только сейчас она смогла разобрать те лозунги, что скандировали жители столицы:

– Не забудем грехи упырей!

– Новый порядок грядет! Безумный король падет!

– Солнце должно принадлежать только живым!

В этих криках тонули все прочие звуки. Они затопили улицы Раканты, как когда-то их затопила кровь.

Глава 35

Экспонат

Грандиозная королевская резиденция затмевала все прочие мировые дворцы. Аллею спроектировали ей под стать. Даже в ночи она поражала размахом, аристократической аккуратностью и казалась бесконечной. Вдоль гравийной дороги тянулись замысловато подстриженные деревья, чередующиеся с зажженными фонарями. Фонтанам и клумбам не было счета. Вглубь от дороги виднелись белоснежные статуи крылатых