Эпоха безумного короля - Анастасия Райнер

позволила себе поднять взгляд, то сразу же поймала пристальное внимание Кайрона. В его глазах мелькнули искры. Каким-то необъяснимым животным чутьем Изабель уловила, что он беспокоится за нее. Зрительный контакт продлился дольше, чем следовало. Кайрон хотел отвести взгляд, но не мог. Даже после всего произошедшего Изабель чувствовала, как все ее существо тянется к нему. Недосказанность звенела в воздухе. Заставляла желать приватной встречи, хотя бы еще одного небольшого разговора, который, быть может, сумел бы облегчить щемящее чувство в сердце или что-то прояснить.

Насильно, с какой-то надрывной болью Кайрон заставил себя повернуться к королю. Генворт Нотт, несмотря на преклонный возраст, выглядел не старше Юстиана. Однако в его взгляде читалось нечто недоброе, непредсказуемо-опасное, что лишь подкрепляло слухи о его неизлечимом безумии. Завидев пришедших, Генворт жестом приказал карлику убираться. Улыбка тотчас пропала с его посуровевшего лица.

– Ваше Величество, – Юстиан поклонился отцу и указал на Марион, – разрешите представить: леди Изабель Дайер.

– Дочь изменника, – брови короля сошлись на переносице, – а вот леди она или нет, сейчас выясним. Говорите, Изабель!

Марион низко поклонилась и начала:

– Ваше Величество, я горячо раскаиваюсь в том, что шла на поводу у отца. С малых лет мне прививали страх перед высшими хищниками…

Король с шумом ударил кулаком по столу, отчего кубки заходили ходуном.

– Не наводите скуку подробностями вашей никчемной биографии! – рявкнул он. Жир блестел на его искривившихся в презрении губах.

Изабель сжала кулаки. Тревога в ней расцветала, а обстоятельства вынуждали сдерживаться. От этого она ощущала себя еще более скверно.

После короткого замешательства Марион сглотнула и предприняла еще одну попытку объясниться:

– Ваше Величество, мне многое пришлось обдумать и…

– Довольно! – вскричал король. Схватив со своей тарелки обглоданную кость, он швырнул ею в Марион. Та отшатнулась, но не в попытке увернуться, а скорее от неверия в происходящее. Она никак не могла понять, где оступилась. Что именно король хотел услышать, если не раскаянье? – Лезьте в бочку, никакая-не-леди! Сейчас же!

Марион обернулась к бочке и нервно дернулась.

– Чего застыла?! Живее, ну! Будешь сидеть там, пока не состаришься!

Король швырнул в Марион еще одну кость, та застряла в ее прическе, что дико рассмешило короля. Вслед за королем принялись смеяться и остальные люди, сидевшие за столом. Кроме разве что Юстиана и Кайрона.

Подобрав подол платья, Марион сделала несколько неуверенных шагов к бочке. Изабель было невыносимо наблюдать за унижениями подруги. Король вел себя как избалованный ребенок, которому дозволялось вытворять самые отвратительные и мерзкие вещи. Но что Изабель могла с этим сделать, если ей было важно оставаться в тени? Лишь вновь посмотреть на Кайрона, на этот раз с надеждой. Почувствовав ее взгляд, Кайрон прочитал то, что девушка проговорила одними губами: «Пожалуйста, помогите ей». Едва заметно кивнул и обратился к королю:

– Возможно, вы забыли о том, что происходит с сознанием этой девушки, мой король.

Кайрон никогда не повышал голос, но стоило ему заговорить, все замолкали сами. Гоготание тотчас прекратилось.

– Ах да, – Генворт почесал подбородок, – она ведь не в себе, так?

– Мисс Дайер мучают сильнейшие мигрени, от которых она не может ясно мыслить. Прошу вас принять этот факт во внимание и проявить великодушие.

Тем временем Марион уже дошла до бочки и теперь сжимала ее края пальцами. Глядя внутрь, Марион едва сдерживала слезы, словно видела в бочке свою погибель. Но даже в этой ситуации она ни разу не позволила себе обернуться на настоящую Изабель.

– Стоять! Я передумал! – прокричал Генворт. – Подойдите ко мне, дочь изменника!

Изабель судорожно выдохнула. О спасении говорить рано, но, быть может, король все-таки прислушается к протектору?

К Марион были прикованы испытующие взгляды. Под пристальным вниманием всех собравшихся она обогнула стол и приблизилась к королю. Без лишних слов опустилась перед ним на колени, склонила голову. Генворт протянул ей руку, и та оставила на ней легкий поцелуй.

– Боюсь, что клеймо предательницы останется с вами навсегда, – король покачал головой, изображая сожаление, – а потому вы будете лишены прежних свобод. Тем не менее вы будете живы, но лишь для того, чтобы исполнить свое предназначение. Вы станете бессмертной хранительницей древнего, великого и знатного рода Дайер. Конечно, ваш дурачина-отец хорошо потрудился, чтобы очернить репутацию дома. Так что отныне ваш долг состоит в том, чтобы очистить эту самую репутацию. Заслужить мое прощение, мою милость, данную вам сегодня авансом. Вы, Изабель, более не человек, а мое орудие для скрепления договоренности с лордом Лероем. Очередная гарантия союза, еще один рычаг для его скрепления. Это понятно?

– Да, Ваше Величество. – Марион побоялась вновь взглянуть на короля и показать ему свои слезы. – Я мечтаю доказать вам свою преданность.

Серьезность схлынула с лица короля столь же быстро, как и появилась.

– В таком случае прошу к столу! – Он весело всплеснул руками, и блестящие от жира губы растянулись в широкой, отнюдь не доброй улыбке.

Глава 37

Распри

Слуги без конца вносили в шатер все новые и новые блюда: барашка на вертеле, солонину, пироги, нарезанный молодой редис и зелень, разнообразные соленья и запеченных с морковью куропаток… Хмельной мед лился рекой. Казалось, что теперь королю не было до гостий никакого дела.

– Где новый авгур? Приведите его сейчас же! Хочу послушать предсказания! – проорал он, и вскоре солдаты ввели в шатер слепого старика. Король оживился: – Ну давай, седобородый, поведай-ка, чего о будущем известно!

Тот поклонился.

– Известно мне, Ваше Величество, что лжи вы не терпите, равно как и неприятных предсказаний. Однако всякий раз, заглядывая за грань дозволенного, все одно читаю в вечности: последний год вы сидите на троне. Умрете вы в ночь, когда ненавистный вами отряд будет повержен, а причиною смерти вашей станет родная кровь.

– В таком случае буду пристальнее следить за Юстианом! – расхохотался король. – Не представляю, что бы со мной было, верь я всем этим нелепицам! Отправьте этого авгура гнить в темницу и верните-ка лучше карлика!

Когда же привели карлика, король вновь принялся отпускать нелепые шутки, над которыми охотно смеялись его приближенные.

– До чего же несуразные создания! – не унимался король. – Хочу видеть их на завтрашнем пиру в честь помолвки мисс Дайер и мистера Томпкина! Хотя к чему тянуть? Лучше сразу сыграем свадьбу, а к вечеру уже обратим мисс Дайер!

Только взявшаяся за нож и вилку Марион побледнела и обмерла.

– Завтра у меня день рождения, – зачем-то проговорила она, напоминая о празднике настоящей Изабель.

– Еще лучше! – возликовал Генворт Нотт. – Весьма символично!