Гномка - Диана Чайникова

по камню. Или его прищур – отголоски моего творчества? Отринув лишние мысли, я еще раз вгляделась в Духов. Я их представляла другими. Возможно, повлияло общение со светлячками, но для меня старики не ассоциировались с теми, кто посылал мне Видения. Скорее всего, данная скульптура была следствием субъективизма скульптора, ни разу не встречавшегося не только с Духами, но даже с их посланниками.

- Духи не такие, - проговорила я с недоумением.

- Почему же? – Чутко отозвался командир.

- У них нет возраста, и нет роста, и они не мнят себя великими, они не такие, - с трудом подбирала я слова.

- Ты видела их?

- Нет.

- Почему же так рьяно веруешь?

- Я прошу прощения, что позволила себе критику в отношении субъективизма мастера, выполнившего данную работу, - опомнилась я, но сочла нужным настоять на своём видении работы мастера. - Он никогда не встречался с их посланниками и с ними самими.

- С ними никто не встречался, - подтвердил наш сопровождающий, - но Творящие могут создавать свои скульптуры так, как чувствуют.

- Он Творящий?

- А разве ты не чувствуешь это? Ты же тоже Творящая.

Я еще раз внимательно вгляделась в композицию, прислушиваясь к ощущениям, и покачала головой.

- Выполнено, несомненно, мастером, но он не вдохнул в свое творение жизнь.

- Не могу, к сожалению, спорить с тобой, поскольку большинство из нас лишены Даров. Это был последний живой Творящий, согласившийся покинуть горы вместе с нами и своей семьей. Мы привыкли считать, что это самое великое его творение.

- Почему же ты не накинулся на меня, обвиняя в кощунстве?

- Мы уже многое слышали о тебе, и я не имею должного статуса, чтобы спорить с тобой, для этого есть маги.

Закончив бесплодный диспут, мы свернули в соседний туннель, вход в который начинался в той же стене, из которой мы недавно вышли. И, показалось, направились в обратном направлении. Однако этот коридор выглядел иначе, и вскоре я заметила небольшой подъем наверх. Стены здесь отливали зеленым не из-за мха, а из-за малахитовых жил, в некоторых местах выходящих на поверхность целыми породными пластами.

- Вы разрабатываете малахитовые жилы? – Поинтересовалась я.

- А что это? – Удивленно спросил Летящий каюк.

- Зеленый камень, - махнула я головой в сторону породы, изумившись в ответ.

- Он имеет какую-то ценность? – Насторожился представитель гавриков. Даймерлио стрельнул глазами, прислушиваясь.

- Не могу сказать точно, но из него могут получаться удивительные вещи.

- Не видел, чтобы гронги работали с … как ты его назвала?

- Малахит, - вновь прокляла я свое любопытство, - не обращай внимания, я порой говорю то, в чем сама не разбираюсь.

- Видимо, это одно из свойств Видящих или Творящих, - задумался собеседник, - надо проверить его свойства.

Мне оставалось только кивнуть, зарекшись что-либо говорить до того, как меня об этом начнут расспрашивать. Мне еще повезло, что мою осведомленность в очередной раз списали на особенности моих Даров. Повезло и в том, что о моих Дарах здесь мало знали, но вот был ли такой же пробел в знаниях и у Даймерлио? Скосив глаза, я уперлась взглядом в невозмутимое лицо эльфа.

Коридор вновь закончился большой залой, на этот раз прямоугольной. Мы действительно поднимались наверх. Здесь уже полы не были устланы деревянным настилом – вода не достигала таких высот. В зале начинались рельсы, на которых стояли вагоны, рассчитанные на двух-четырех человек. Крытые тележки тянул за собой автоматизированный паровоз, либо тяговой механизм работал за счет магии. В любом случае в первой телеге никого не было.

- Это поезд? – Изумилась я.

- Тебе потом расскажут и покажут все, что сочтут нужным, - увильнул сопровождающий, вновь сворачивая в очередную боковую дверь, выведшую нас на верхние уровни.

Здесь я в очередной раз убедилась, насколько мало владения гавридов походили на подземелья гронгов - сказался исход из гор почти пятьсот онорео назад. Поверхностные гномы изменились не только внешне. Изменилось восприятие, изменился быт под воздействием внешнего мира. Коридоры верхних этажей пронзали световые туннели. Свет струился из рукотворных окон под самым верхом помещений, освещая серые вытесанные пещеры. Извилистые коридоры были такими широкими, что в них при желании можно было бы жить. Возможно, так оно и было, иначе мне непонятно предназначение дорогих красных ковров по левому краю. Они лежали на каменных скамьях, у ниш, на каких-то столах, напоминающих алтари. Здесь не было икон, но повсюду стояли прекрасные статуи удивительных существ, мало напоминавших гномов. Скорее они были похожи на тонкокостных людей. Женщины и мужчины, облаченные в длинные одеяния в пол, смиренно сложив руки на груди, смотрели прямо перед собой. Одухотворённые лица, мягкий намёк на улыбку.

Периодически от туннеля вправо уходили высокие круглые полые башни. Внутри них с правой стороны были выбиты в камне ступени, по которым можно было забираться до окна под потолком. Видимо, эти сооружения предназначались для воинов, ведущих службу на верхних этажах. Кстати, самих военных мы здесь не видели. Не было ли рыцарей, охранявших покои высших сановников, ни дозорных, не было никого, кроме нас. Даже случайных зрителей.

Мы так и шли в молчании по пустынным коридорам и залам, пока неожиданно не оказались в небольшой комнате, заставленной приборами. Здесь были телескопы нескольких видов, стеллажи, установленные книгами, на стене висели звездные карты, на столах и тумбах стояли в хаотичном порядке маховики и колбы, но все вместе очаровывало своей загадочной атмосферой. Здесь живет звездочет?

- Пришла, – весомо упала фраза справа.

Я развернулась и увидела перед собой нового представителя гавридов. Безбородый гном неопределенного возраста, что свидетельствовало о наличии опыта и достаточной зрелости для того, чтобы принимать решения и намекало на далекую пока старость, в свою очередь, рассматривал меня. На Даймерлио он не обращал никакого внимания.

Крепкий замес

Гном был одет в плотные штаны черного цвета, редкого, по меркам местных портных, поэтому очень дорогого. Пояс украшала искусная пряжка из драгоценных камней, обрамленных уникальным сплавом металлов, что также демонстрировало статус и богатство этого представителя недорослей. Пояс придерживал черный китель, расшитый серебряными птицами, смутно напоминавших Нагай. Больше всего поражали его черные глаза с серебряными прожилками: демоническая и в тоже время магическая смесь, завораживающая не хуже бушующего пламени. Словно околдованная, я вглядывалась в них, как в звездное небо, погружаясь в омут Галактики.

- Рад, что ты дошла