Гномка - Диана Чайникова

порциями, вызывая опасения захлебнуться. Неподвластные животные инстинкты пугали больше, чем перспектива встретиться с Нагаями. Я не хотела навязанных чувств.

- Чем ты воздействуешь на меня? – Спросила я напрямик, решив не церемониться.

Гном замер на мгновение и весело хмыкнул, будто не он опутывал меня своими чарами еще минуту назад.

- Все время забываю, что ты носительница сразу двух Даров. Значит, ты все это время понимала, что я пытаюсь влиять на тебя? – Откровенно чему-то веселясь, уточнил гном.

Я кивнула.

- И не стала возмущаться! Ты бесподобна. Гневишься из-за мелочей и прощаешь серьезный прокол со стороны правителя. Благодарю.

Я ровным счетом ничего не поняла, но решила принять позу повеличественнее. Наваждение резко отступило, и дышать стало легче. Гном отошел от двери, вновь вернувшись к кровати.

- Начнем сначала? – Дружелюбно предложил Взращенный вне гор. «А мы что-то начинали?» - хотела уточнить я, но одернула себя.

- Прости, я заигрался. Думал, если понравлюсь тебе, ты быстрее согласишься с нашими требованиями. Признаться, была даже мысль соблазнить, тем более ты очень красива. Жаль, что не вышло повлиять на тебя врожденной особенностью моего рода, - легкомысленно хмыкнул он, а я вновь закипела.

- И чего ты хотел добиться столь нетривиальным способом?

- Твоей поездки к нашим колдунам.

- Каким колдунам?

- Подлинным. Не тем, что остались с гавридами или гронгами. Настоящие маги обособились ото всех, и теперь живут по своим правилам в Замкнутом мире.

- Не поняла, они теперь живут вне Дамбы?

- Не совсем. Они здесь, но до них невозможно добраться. Честно говоря, многие пытаются, но результат всегда одинаков. Многие пытаются из гавридов, - уточнил он, - наши верят, что где колдуны, там счастье. А гронги не верят, что магия действительно ушла от нас. Считают, что мы постоянно что-то замышляем.

И рассмеялся по-мальчишески, очаровав меня своей непосредственностью. Таким он был еще соблазнительнее, чем, когда хотел меня осознанно соблазнить. «А может он и не бросил попыток, а просто учел мою осведомленность и сменил тактику?» – Запоздало запаниковала я. Что ему это даст кроме моего согласия отправиться к колдунам, которое он мог получить угрозами и шантажом? Пока ничего путного на ум не приходило, но хотя бы из-за этой непонятности стоило сдержать свой гормональный фон. Несуразица происходит: уже вторая особь в этом мире внушает мне сильное притяжение, заставляя идти на поводу у инстинктов. Кстати, стоит вспомнить о пословице про клин клином и попросить встречи с Даймерлио. Старый подозреваемый милее нового в данных обстоятельствах.

- Даймерлио смог дать тебе объяснения, достаточные для удовлетворения любопытства?

- Ты не права, вовсе не любопытство движет правителем, - недовольно посмотрел на меня самый красивый гном. Пожалуй, я готова была признать, что красивые гномы тоже существуют. – Почему я не привлекаю тебя? – Соскочил он с темы.

- С чего ты взял? – Тянула я время.

- Я проявил к тебе явные симпатии, на которые ты ответила отказом, - туманно пояснил гном, наводя меня на размышления о незнаниях местного уклада. Возможно, гномихи при выказывании симпатий здесь враз соглашались на интимные отношения или как минимум просили взять себя в жены?

Может, стоит рассказать ему, что во мне нет души? Хотя, наверно, не стоит, кто знает, чем могут для меня обернуться данные откровения. Гронги отреагировали адекватно, а гаврики и взбрыкнуть могут. Интересно, что Духи гор лишили гавридов даже такой малости – видеть гарэлью чужаков. Но мне это на руку. Сейчас меня признают если не за равную, то во всяком случае, считают особью, интересную для изучения. А будь у них иные сведения обо мне, возможно, я стану интереснее в виде объекта для препарирования?

- Меня воспитывала Ионна.

- Я понял.

- У нее нет мужа.

- Скорее не было прежде, она сделала странный выбор.

- Но он ее.

- Вы обе странные.

- О том и речь.

- Ты хочешь сказать, что, выбирая для себя мужчину, будешь руководствоваться собственными мыслями и чувствами?

- Это удивляет тебя?

- Да.

Что же за народ такой? Неужели у них женщины настолько бесправны? Как же Ионна до сих пор делала все, что хотела? Возможно ли, что ее защищали от посягательств мужчин братья? Но зачем им это?

- Творения женщин в случае, если она становится чьей-то собственностью, будут принадлежать мужу?

Взращенный вне гор поморщился:

- Какие неприятные слова ты подбираешь.

- Но точные, - похоже я угадала. Братья оберегали сестру.

- Я бы поспорил.

- А тебе хочется?

- Ты странная, но интересная.

- Как объект для препарирования? – Гном вновь звонко рассмеялся, невольно вызывая у меня ответную улыбку.

- И как мне вызвать у тебя ответные чувства?

- А ты уже запылал ко мне любовью? – Съехидничала я.

- Нет.

- Тогда о чем ты? – Меня почему-то задело, а гном тепло улыбнулся.

- Я о симпатии. Любовь не свойственна гномам, свою любовь мы вкладываем в дело или творчество. Я люблю свой народ, место, где я живу и которое оберегаю, но, поверь, даже моя симпатия – это немало.

- Для меня этого явно недостаточно, - холодно отрезала я, чувствуя нелогичное разочарование.

- Ты странная.

- А тебе не мешает к врачу – память проверить.

- Зачем? – Удивился чернявый.

- Часто повторяешься: странная да странная, у меня уже оскомина от этого слова.

- Ты нарываешься, женщина, - он оторвался от косяка, двинувшись в мою сторону.

- А ты находишься на моей территории без моего разрешения, и мне самой выбирать как себя вести в моей комнате, - я сделала осторожный шаг, отходя от дверного проема и боясь провоцировать хищника.

- Все комнаты здесь – мои.

- Что ты имеешь в виду? – Испугалась я, заподозрив, что меня поместили в апартаменты короля.

- Все, что есть в долине, принадлежит мне, в том числе и все помещения.

- В таком случае продолжим наш личный разговор вне долины, - отрезала я.

- Как будет тебе угодно, - вспылил, наконец, и правитель. Развернулся и вышел прочь.

Постояв еще некоторое время у входа в ванную, я на трясущихся ногах дошла до кровати и упала в нее лицом вниз. Что со мной такое происходит? Откуда постоянная вспыльчивость? Это уже невозможно было объяснять одним лишь максимализмом юности. Еще и сексуальное влечение к правителю. Непрерывно мерещились его глаза цвета звездного