Старуха - Анна и Валентина Верещагины

И меня прибило волной жгучей, нелепой, ядовитой ревности. Такой яркой, что в глазах поплыли пятна, а волоски на руках вздыбились.

Эрик опустил взгляд на служанку. Веки его сузились, взгляд скользнул по ее лицу, губы приоткрылись от неожиданности. В этот момент дверь открылась окончательно, и на пороге застыли вернувшиеся Мария и Маркус.

— Видишь? Зная, что может потерять всё, осознавая, что от тебя толку не будет, она всё равно прикрыла дуру, взяв вину на себя. Сообразительная девчонка, — язвила Роза. И она была права. У Сары получилось так естественно перевернуть ситуацию, что капитан опешил. Он лишь хмыкнул, теряясь.

— Я готова понести наказание за свою неосмотрительность, сэр, — заключила служанка дрогнувшим голосом.

Когда она чуть повернулась, я увидела причину шока на лицах Эрика и вошедших. По ее щекам, бледным и нежным, катились крупные, идеальные, бриллиантовые слезы.

Глава 30.2

— Слезы — самое сильное оружие. Бьют прямо в сердце и оседают в нем солью, — задумчиво пробормотала Роза. — Вот, поучись.

Эрик был поражен. А я… Я от этого просто бесилась.

Мне не нравилось, как он смотрит на нее. Этот растерянный, смягченный взгляд, с каплей вины и жалости, приправленный смущением и внезапным интересом. Такой взгляд… Я хотела его для себя.

— Довольно! — Властным и резким голосом разбила паузу. — Не стоит отчитывать Сару. Все действовали по моему указанию. Вопросы охраны мы обсудим отдельно. Через два дня. В более подходящей обстановке.

Он понял. Медленно выдохнул, напряжение в его могучих плечах слегка спало, а взгляд, наконец, тяжело и полно вернулся ко мне.

Мария недоуменно смотрела то на меня, то на брата. Маркус стоял по стойке «смирно», лицо застыло в каменной маске. Он уважал Эрика как друга, но сейчас перед ним был начальник, которого он, по своей логике, подвел.

— Маркус, — голос капитана снова стал жестким. — Самовольное оставление поста. Мария, — взгляд скользнул по фрейлине, — допущение ситуации, когда императрица остается без минимального прикрытия. На первый раз — выговор. Повторится — будут последствия. Вплоть до отстранения с должности и наказания. Ясно?

Они молча кивнули, не поднимая глаз. А я замерла, глядя на его шею. Там, под кожей, заметно вздулись и заиграли вены.

Неужели он так взволнован? Из-за меня?

— Ох, не спеши радоваться, дорогуша! Может, он волнуется за служанку? А может, за собственную шкуру, ведь если с тобой что-то случится, ему головы не сносить! Вынь сладкую вату из головы и включи мозги!

Замолчите…

— А даже если и так! Допустим, он вспыхнул чувствами к твоей венценосной персоне... И что? Что дальше? Разведешься? Ой, не смеши! Я как подумаю, уже готова в голос рассмеяться. Дурочка... Что с ним будет, а? Подумала?

Замолчите! — чуть не сорвалось с губ вслух.

— Да его в лучшем случае женят на той же Саре, отошлют куда-нибудь, где отсвечивать не будет. Это в лучшем случае, а в худшем... Хочешь расскажу?

Нет...

Эрик повернулся ко мне. Его взгляд стал невыносимо изучающим, будто он пытался прочесть скрытый текст между строк моих слов, разгадать причину моего скачущего настроения.

— Его убьют...

— С вашего позволения, Ваше Величество, — произнес с формальной почтительностью в тоне, лишь подчеркивавшей ту бурю, что бушевала между нами секунду назад.

— Да-да... С твоего позволения, дорогуша.

— Можете идти, капитан.

Он повернулся к выходу, но на пороге задержался. Его тяжелый, задумчивый взгляд снова упал на Сару. Уже не как на мебель. Как на человека. Как на девушку.

— Розалинда…

Молчите! — крикнула я мысленно, стискивая пальцы так, что ногти впились в ладони.

Он вышел. Дверь закрылась с мягким, но окончательным щелчком, будто захлопнулась крышка музыкальной шкатулки, прервав жуткую мелодию.

Тишина в комнате стала густой и звонкой.

Мария облегченно выдохнула.

Маркус расслабил затекшие плечи.

Сара, встретившись со мной взглядом, робко улыбнулась. В глазах светилось немое извинение и вопрос: «Я правильно сделала?».

Я кивнула, ответив едва заметной улыбкой.

Да. Правильно. Ее маленькая, блестящая постановка спасла нас всех от крупных неприятностей. Но в груди клокотало что-то неудобное и горячее.

И пока Мария бормотала извинения, а Маркус мрачно смотрел в пол, я уже строила в голове планы. Что скажу капитану Кальвини на той самой встрече через два дня. Какими словами продолжу наш спор.

Почему-то одно лишь ожидание этого разговора заставляло сердце биться с бешеной, запретной скоростью, смешивая в коктейль ярость, страх и предвкушение.

Идиотка... — мысленно комментировала Роза понимая, что Розалинда совершенно не хочет понимать услышанных ею недавно жестоких слов.

Глава 30.3

Обратный путь в общий зал показался коротким, но был полон мыслей. Мария, шагая рядом, тихо докладывала:

— Всё выяснилось, Ваше Величество. У дверей кухни столкнулись две служанки с подносами. Одна уронила медный таз с столовыми приборами, отсюда и грохот. Ничего серьёзного.

— Благодарю, Мария, — кивнула я мысленно витая где-то в облаках. — А капитан Кальвини… он появился почти мгновенно. Как будто был рядом, но мы ведь его не видели.

— Он… он часто проверяет периметр во время больших приемов, Ваше Величество, — немного смущенно ответила Мария, и я заметила легкий румянец на её щеках.

— Опа-опа! Что это у нас? Румянец? Да ты присмотрись, да эта девица твоим строгим капитаном явно не просто так восхищается. Хотя и понять ее можно: красив, силен, знакомы они с детства. Чем тебе не первая любовь?

Я поджала губы, зловредно стиснув челюсть.

— Отношения между ними куда ближе, чем я думала, — отметила бабка и я была солидарна с ней.

Надо бы расспросить Марию при удобном случае. Вдруг Роза заблуждается, а я сейчас накручу себя почем зря.

— Ой... Делай что хочешь, я вообще буду молчать!

Заметно обиженным тоном заявила бабка, но меня это не тронуло. Пусть беситься, обижается, мне плевать.

Когда я снова заняла свое место рядом с Наилем, меня ударило волной спертого, теплого воздуха, смешанного с запахом вина и еды.

Он уже достаточно выпивший. Его лицо уже раскраснелось, глаза блестели мутным, опасным блеском. При виде этого к горлу подкатила тошнотворная волна

— Всё, набрался, как сапожник в праздник. Сейчас начнется цирк если ты не свалишь отсюда, — привыкнув не смолчала Роза. Видать не удержалась. — Придумывай причину. Мигрень, обморок, хоть