Старуха - Анна и Валентина Верещагины

Он не сказал ни слова, но его настроение поменялось кардинально. Из состояния довольного хозяина он превратился в взболтанную бутылку с шампанским, которая вот-вот и выстрелит. Его пальцы сжали ножку бокала так, что костяшки побелели, а в глазах застыла та самая мутная ярость, которую я знала слишком хорошо.

— Завелся уже, дурень. Будто ему лично нанесли оскорбление. Типичный кейс ревности на почве собственнического инстинкта, помноженного на имперское чванство. Нормальный мужик гордился бы такой красивой женой, наряжал и любил, а этот как Кащей. Ой, бесит он меня, и всё тут.

«Я никогда не понимала, — мысленно обратилась я к бабке, глядя в свою тарелку. — Почему? Почему любая похвала в мой адрес от мужчины вызывает в нем такую бурю? Это же просто слова. Пусть и немного неуместные».

— Детка, ты для него не жена. Ты — его самая ценная, самая блестящая безделушка в коллекции. И когда кто-то другой восхищается этой безделушкой, он воспринимает это не как комплимент тебе, а как посягательство на свою собственность. Это удар по его самолюбию, по его контролю. Он не ревнует тебя как женщину, он ревнует свой статус обладателя, потому что знает, что недостоин. Потому что ты действительно «звезда». Быть может, он и любит тебя, но эта любовь — ненормальная. Она нездоровая.

«Это... безумие», — подумала я с горечью.

— Для нас — да. Для него — естественный порядок вещей. Так что запомни: когда хвалит чужой — улыбайся вежливо и немедленно переводи стрелки на что-то нейтральное, как только что сделала я. Никакого смущения, никакой радости в глазах. Будто тебе сказали «хорошая погода». А когда злится он — стань прозрачной. Не спорь, не оправдывайся. Молчи и жди, пока буря пройдет мимо. Его гнев — это ураган, в эпицентре которого тихо. Главное — не высовываться.

Её советы, облеченные в странные, но точные образы, успокаивали. Они давали логику там, где я видела лишь хаос жестокости. Я украдкой взглянула на Наиля. Он уже разговаривал с Оскаром, но плечи были все еще напряжены, взгляд изредка бросал на меня острые, колкие искры. Я опустила глаза, следуя бабкиному наказу: стала прозрачной. Пусть. Переждем... Моя задача — пережить этот банкет. Одно мгновение, один неверный шаг, и его непредсказуемая ярость может обрушиться не на дарсийского посла, а на меня. И тогда все старания Виктории и Анны, все пойдет прахом.

Глава 29.4

Вскоре после напряженной паузы, последовавшей за дарсийским комплиментом, мое внимание привлекло новое движение. Сквозь толпу, словно змея меж камней, плавно скользила маркиза Лия Паолини. Она приблизилась к нашему возвышению, сверкнув в сторону Наиля сладкой, почти интимной улыбкой — и снова без мужа.

— Ваше Величество, — голос был медовым, — позвольте еще раз выразить восхищение размахом сегодняшнего торжества. Дух империи чувствуется в каждой детали.

Наиль, чья ярость, казалось, немного рассеялась после моего «прозрачного перевоплощения», благосклонно кивнул. Настроение заметно смягчилось, и он даже позволил себе короткий светский разговор. Но его взгляд, тот самый, нездоровый и цепкий, то и дело возвращался ко мне, выискивая что-то.

— Вот и она, наша милая пташка. Смотри, она не просто так подошла. Наверняка учинить какую-нибудь гадость. Собака сутулая, чтоб ее. Тц... Не давай слабину!

Я сделала вдох, собираясь с мыслями.

— Благодарю вас, маркиза, — ответила я со сдержанной, как и полагается, улыбкой. — Вы всегда столь внимательны к деталям протокола. А цвет вашего платья... сегодня удивительно гармонирует с гобеленом северной галереи, находите? Случайно, не советовались с нашим главным художником?

Лия на мгновение замерла, её глаза сузились. Она явно ждала большего от этого разговора, а точнее, вовсе не ждала, что я подам голос.

— Удивительно. Как же ей идёт замешательство.

— Вы так внимательны, Ваше Величество, — процедила она, а её улыбка стала чуть жестче. — Я просто следую примеру высочайших особ. Кстати, я заметила, капитан Кальвини сегодня выглядит особенно… бдительным. Не правда ли?

Это был удар под дых.

Прямое упоминание Эрика. Она не просто так заговорила о нем.

Я прям почувствовала, как Наиль замер рядом.

— Бдительность стражи — залог спокойствия всех гостей, — парировала я ровным тоном благодаря Розы Петровны. — Мы все должны быть благодарны за их верную службу. Как, впрочем, и за усердие таких дам, как вы, маркиза, поддерживающих блеск нашего двора.

Лия поняла, что сегодня клёва не будет. Она склонила голову, но в глазах, когда она отворачивалась, мелькнуло недовольство. И что-то ещё… что-то, что доставляло ей удовольствие. Она удалилась, оставив после себя лёгкий шлейф раздражения и тревоги.

Спустя ещё какое-то время, когда напряжение за столом стало невыносимым, я отодвинула стул. Склонившись к Наилю, тихо сказала:

— Прошу прощения, мне нужно на мгновение отлучиться. Перегруппироваться.

Он кивнул, не глядя, уже поглощённый разговором с Оскаром. Равнодушие было лучшим разрешением.

Меня сопровождали Сара, Мария и словно приклеенный к моей тени Маркус. Когда мы вышли в прохладную тишину коридоров, я смогла наконец выдохнуть. Затем направились в небольшую комнату для отдыха, отведенную для императорской семьи, и как только дверь закрылась, я услышала — с улицы донёсся какой-то нарастающий шум, крики, звук падающей посуды.

— Мария, Маркус, — обратилась я к ним. — Пожалуйста, узнайте, что там происходит. Но будьте осторожны и не вмешивайтесь без нужды.

Они обменялись взглядами, поклонились и вышли, оставив меня наедине с Сарой. Я опустилась в кресло, чувствуя, как усталость накрывает с головой.

— Ну, Сара, как тебе праздник? Мы так долго готовились.

— О, Ваше Величество, это нечто невероятное! — её лицо, обычно сосредоточенное, озарилось искренним восторгом. — Всё так красиво и торжественно. И вы сегодня… Вы сияли.

— Ах, какая милашка! Чистый, неиспорченный ребенок. Смотрит на тебя, как на сказочную принцессу. Береги её, таких здесь мало.

Я улыбнулась энтузиазму Сары и нескончаемому потоку разглагольствований бабки.

— Спасибо. А скажи, давно ты при дворе? Ты кажешься такой юной.

Девушка потупила взгляд, её пальцы перебирали складки фартука.

— Полгода, Ваше Величество. Мой отец… граф Годвин… он отправил меня сюда. В графстве уже несколько лет неурожаи. Реки выходят из берегов, поля топит. Денег нет даже на починку плотины. Так ещё и с соседями отец что-то не поделил.

Её голос дрогнул. Она рассказала о долгах, о болезни матери, о проблемах с поступлением в академию искусств, о том, что её приезд ко двору —