Джентльмен Джим (ЛП) - Мими Мэтьюз

— У меня не было особого выбора на этот счёт. Сначала умер папа, потом тётушка. Неужели жители деревни предпочли бы, чтобы я нарушала правила, а не соблюдала их?

— Нет, но…

— Мне начинает казаться, сэр, что, будучи женщиной, я не могу сделать ничего, что не навлекло бы на мою голову всеобщее осуждение.

Несправедливость происходящего разъедала её душу.

Мистер Энтвисл поставил чашку с блюдцем на поднос. Сцепил пальцы и положил руки на свой тонкий стан.

— Я бы посоветовал вам попытаться увидеть ситуацию так, как её стал видеть внешний мир. Вы, запертая в этом большом доме долгие годы. Да-да, я знаю, сначала была болезнь, затем траур по отцу и тётушке. Но для всех остальных вы давно выглядите как затворница. Как кто-то слишком хрупкий и слабый, чтобы взвалить на себя управление таким большим имением.

Она уставилась на него.

— Вы сами так думаете?

— Что касается меня, сударыня, то я считаю, что ваш отец — упокой Господь его душу — никогда не должен был позволить той Ситон поселиться в Бисли-парке. Если бы не уход за ней, вы бы сохранили здоровье и, возможно, имели бы возможность более прочно держать имение в своих руках. Я ведь предупреждал сквайра Ханиуэлла. Для такого существа — в её жалком состоянии, да ещё и с такими фантастическими историями на устах — появляться здесь…

Тело Мэгги вздрогнуло и напряглось.

— Истории? Какие истории?

— Ась? — Мистер Энтвисл моргнул, смотря на неё. Казалось, он потерял нить разговора.

— Дженни Ситон, — напомнила она ему. — Вы сказали, что она появилась в Бисли-парке, рассказывая истории.

— А, эта старая сказка. — Он потер рукой щёку. — Я слышал это из вторых рук, имейте в виду. А такая женщина начнёт выдумывать что угодно, лишь бы оправдать своё поведение, особенно когда оно приводит к…

— Да-да, я отнесусь к этому скептически. Просто расскажите, что вы слышали.

Выражение лица мистера Энтвисла стало усталым.

— Это история стара, как мир, мисс Ханиуэлл. Она утверждала, что считала себя замужем за тем человеком, который оставил её в таком положении. И лишь позже — слишком поздно, чтобы избавиться от своего греховного бремени — обнаружила, что всё это было с его стороны гнусной уловкой. — Он покачал головой. — Маловероятная история. Которая очень удобно снимает с неё всякую вину в этом деле.

Мэгги смотрела на него с недоверием. Она никогда прежде не слышала ничего подобного. Ни от отца, ни от кого-либо ещё. Может ли это быть правдой? Неужели Джентльмен Джим действительно убедил Дженни Ситон, что они обвенчаны?

Но как?

И с какой целью?

Сент-Клер говорил, что его покойный отец любил необдуманные проделки, но обмануть молодую женщину фиктивным браком? И зачем ему это понадобилось? Вряд ли для того, чтобы добиться её благосклонности. Дженни уже торговала собой в Маркет-Барроу. Её услуги обходились достаточно дёшево. Брак для этого вовсе не требовался. Разве что…

Джентльмен Джим знал, что Дженни беременна?

Эта возможность ударила Мэгги, как удар молнии.

Это определённо объяснило бы, почему Дженни испытывала такую неприязнь к своему ребёнку. Если она верила, что Николас был виновен в том, что вдохновил на такую уловку — если она винила его в том, что он отпугнул её любовника — было естественно, что она возненавидела его.

Но даже если Джентльмен Джим знал, к чему было затевать фальшивый брак? Почему бы просто не бросить Дженни и точка? Он и так бежал на континент, спасаясь от виселицы. Избежать обременения в виде беременной любовницы было пустяком в сравнении.

Неужели он просто играл с ней ради собственного развлечения? Шутка — это одно, но убедить женщину, вынашивающую твоего ребёнка, что вы обвенчаны — что имя ребёнка обеспечено…

Это уже не мужская шалость. Это откровенная жестокость.

И в этом не было ни капли смысла.

— Вы утверждаете, что слышали эту историю из вторых рук, — сказала Мэгги. — Кто вам её рассказал?

— Да сам сквайр Ханиуэлл. Он упомянул об этом вскоре после того, как мисс Ситон появилась в Парке. Я предупреждал его, что девушки в таком положении частенько сочиняют невероятные истории. Он знал, что это правда. Но у вашего отца было доброе сердце. — Губы мистера Энтвисла искривились в неодобрительной гримасе. — Он потом пожалел об этой доброте, после того как вы заболели.

— Это была не вина Дженни. Это моя вина. Это я настояла на том, чтобы ухаживать за ней в её последние дни. — Она провела бесчисленные часы, сидя у её постели. Держала её руку, обтирала лоб. Слушала её бред о Николасе и отце Таке.

Священник, — думала тогда Мэгги. Тот, кому Дженни хотела исповедаться. Но что, если…

Что, если…

Дыхание Мэгги захватило. Маленькая гостиная разом стала казаться ещё теснее. Она заставила себя вдохнуть.

Мистер Энтвисл поднялся.

— Вы в порядке, мисс Ханиуэлл?

Она знаком велела ему оставаться на месте.

— В порядке. Совершенно. Мне просто нужен глоток воздуха, вот и всё.

Он взял её под локоть, помогая подняться.

— Я велю заложить дрожки. Томас отвезёт вас обратно в Бисли. — Он уже повернулся, но Мэгги остановила его.

— Мистер Энтвисл, мне интересно…

— Да?

— Вы когда-нибудь слышали о священнике в этих краях по имени отец Так? — Это был выстрел в темноту, но она не простила бы себе, если бы ушла, не спросив. — Возможно, это было очень давно. Может, ещё до моего рождения.

Мистер Энтвисл нахмурил свои мохнатые брови.

— Не припоминаю такого. Это как-то связано с делами имения?

— Нет, ничего подобного. Просто моё личное любопытство. — Любопытство, которое ещё не было удовлетворено. И не будет удовлетворено, пока она не докопается до самой сути этого дела.

Что она и собиралась сделать.

Лондон, Англия

Лето 1817

Сент-Клер отложил вилку. Он сидел вместе со своим дедом за длинным отполированным до блеска столом из красного дерева на Гросвенор-сквер. Ряд слуг в ливреях выстроился у оклеенной шелковыми обоями стены позади них, готовые в любой момент исполнить приказ. Ужин сегодня подали рано, чтобы успеть в театр.

Аллендейл бросил узкий взгляд на нетронутое блюдо Сент-Клера. Оно стояло перед ним — осетрина на вертеле, французская фасоль и белый соус — всё почти не тронуто.

— С рыбой что-то не так?

— Всё в порядке, — сказал Сент-Клер. — Кроме того факта, что у меня нет аппетита.

Столовая была залита светом. Две ветви оплывающих восковых свечей украшали стол, а равномерно расположенные на стенах бра отбрасывали на всё танцующие отблески пламени. Тени играли на огромных масляных полотнах,