Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

та же, но контур замкнут. Он способен поддерживать себя после установки.

Роэн нахмурился.

— Такое было возможно сто восемьдесят лет назад?

— Нет.

— Значит, печать новая.

— Не просто новая. Ее создал человек, который прекрасно знал старый принцип и исправил его основные недостатки.

В комнате стало тихо.

Я вспомнила имперский патруль.

Лечебный фиксатор.

Служебный жетон у человека, который ночью искал Теона.

Все становилось значительно хуже.

— Насколько новая? — спросил Роэн.

— По самой схеме не скажу. Но используемые связки магических знаков вошли в практику не раньше двадцати лет назад. Некоторые, возможно, позже. Если вы надеялись, что дикий дракон случайно нашел артефакт из древней руины и сунул в него лапу, боюсь разочаровать.

— Я не надеялся.

— Хорошо. Тогда у нас одна проблема меньше.

Теон потянул меня за рукав.

Я наклонилась.

— Можно спросить?

— Конечно.

Он повернулся к Лорену.

— Если узда заставляет дракона слушаться, почему этот смог убежать?

Лорен посмотрел на него с явным интересом.

— Прекрасный вопрос. Я тоже хочу это понять. Возможно, печать повреждена. Возможно, дракон оказался сильнее воздействия. Возможно, человек, который управлял им, потерял контроль. А может быть, произошло что-то еще.

Теон сказал:

— Он все время хочет, чтобы эту штуку сняли.

Лорен замер.

Роэн выпрямился.

Норен посмотрел на мальчика.

Я почувствовала, как в комнате сразу стало иначе.

— Откуда ты знаешь? — спросил Лорен.

Роэн вмешался твердо:

— Это сейчас не обсуждаем.

Старик перевел взгляд на него.

— Вот оно что.

— Лорен.

— Я ничего не спрашивал.

— Вы только что спросили.

— И получил очень интересный ответ не от мальчика, а от вас.

Роэн встал.

— Если вы приехали исследовать ребенка, можете развернуть экипаж обратно.

Теон напрягся.

Я тоже поднялась.

Лорен не выглядел обиженным.

Наоборот, спокойно сложил руки на груди.

— Если бы я хотел исследовать ребенка без разрешения, я бы не задавал вопрос при его отце. И если вы считаете меня настолько глупым, чтобы не заметить очевидное, зря присылали за мной экипаж.

Роэн молчал.

Лорен продолжил уже мягче:

— Раненый дикий дракон приходит именно к вашему дому. Успокаивается необычно быстро. Шестилетний мальчик говорит, чего он хочет, и вы реагируете так, будто ответ вам известен заранее. Я занимался связями сорок лет, Роэн. Мне не нужно читать тайные бумаги, чтобы понять, что здесь происходит что-то редкое.

Теон посмотрел на отца.

Я видела, как Роэн решает.

Скрыть уже почти невозможно.

Но доверять человеку, которого он не видел много лет, тоже было рано.

Я сказала:

— Может быть, сначала посмотрим печать. Если господин Харт действительно сможет помочь дракону, а потом мы решим, что именно готовы рассказать.

Роэн посмотрел на меня.

Лорен тоже.

— Разумно, — произнес старик.

Роэн медленно кивнул.

— Хорошо.

Теон явно хотел возразить, что речь идет о нем и он тоже должен решать, но я положила ладонь ему на плечо.

— Сначала дракон.

Мальчик согласился.

Мы пошли к восточной стене.

Лорена к раненому дракону сразу не пустили.

Сначала Роэн вышел с Тарном и провел несколько минут рядом. Дикий дракон лежал на том же месте, где вчера, но выглядел заметно бодрее. Его серо-зеленая чешуя больше не казалась тусклой, крыло было сложено вдоль тела, а на земле возле лапы остались следы съеденного мяса.

Черный обруч выделялся особенно резко.

На этот раз я увидела его без подзорной трубы.

Широкая темная полоса охватывала заднюю лапу чуть выше сустава. Красные линии не светились, но даже на расстоянии выглядели чужими на живой чешуе.

Лорен остался внутри ворот.

Теон стоял рядом со мной на стене.

— Как он? — спросила я.

Мальчик прислушался.

Не закрыл глаза.

Просто несколько секунд смотрел на дракона.

— Нога болит. Но сегодня меньше. Он хочет уйти в горы.

— Почему не уходит?

— Боится, что эта штука снова сделает больно, если будет лететь.

Я посмотрела на Лорена.

Он стоял ниже и не мог слышать наш тихий разговор.

— Вы чувствуете саму узду?

Теон нахмурился.

— Не знаю. Как будто там что-то давит. Не на ногу.

Он коснулся груди.

— Здесь?

— Не совсем. Он хочет сделать одно, а потом будто вспоминает, что нельзя.

Слова Лорена.

Идти налево, зная, что станет больно.

Я почувствовала, как все внутри сжалось.

— Не слушайте глубже.

— Я и не пытаюсь.

— Хорошо.

Роэн дал знак.

Лорен вышел.

Без оружия.

В руках только сумка.

Тарн оставался между ним и диким драконом.

Первый десяток шагов ничего не происходило.

Потом чужой дракон поднял голову.

Теон сразу сказал:

— Ему не нравится.

Роэн остановил Лорена.

Старик тоже замер.

— Что делать? — спросила я.

Теон посмотрел на раненого дракона.

— Пусть сумку положит.

Я не стала спрашивать, почему.

Крикнула:

— Господин Харт, оставьте сумку на земле.

Лорен бросил взгляд на Роэна.

Тот кивнул.

Старик медленно положил сумку.

Реакция была заметна почти сразу.

Дикий дракон снова опустил голову.

Лорен посмотрел наверх.

Теперь уже не просто заинтересованно.

Он понял.

Не полностью.

Но достаточно.

Он медленно приблизился еще на несколько шагов.

Дракон позволил.

В какой-то момент Лорен присел.

Рассматривал узду, не касаясь.

Попросил у Роэна нейтральный световой кристалл.

Тот подал.

Старик обошел сбоку.

Дикий дракон дернул хвостом.

Теон сжал мою руку.

— Ему неприятно, но пока можно.

Я передала вниз.

Лорен работал почти двадцать минут.

Ничего не активировал.

Не пытался снять.

Только смотрел, рисовал и один раз попросил Роэна осторожно посветить на внутреннюю сторону обруча.

Когда он наконец вернулся за ворота, лицо было мрачным.

Мы встретились в маленьком помещении караула.

Теон сел возле меня.

Лорен разложил новый рисунок на столе.

— Это узда.

Роэн стоял напротив.

— Уверены?

— Теперь да. И она значительно совершеннее той, что я показывал в кабинете.

— Что именно делает?

Лорен посмотрел на Теона.

Потом на Роэна.

— Я могу говорить при мальчике?

Роэн ответил:

— Без подробностей о старых экспериментах.

— Хорошо. Узда связана с нервной и магической реакцией дракона. Она не может заставить его поднять лапу или полететь в определенную сторону сама по себе. Для этого нужен внешний импульс. Но если дракон сопротивляется заданному направлению, печать вызывает боль и подавляет попытку разорвать воздействие.

Теон спросил уже не как любопытный ребенок, а очень серьезно:

— То есть когда он хотел убежать, ему делали больно?

— Скорее всего, да.