Здрасте, я — ваше счастье - Наталья Юнина

Под эту самую паскуду подходит Кирилл. С виду тот еще говнюк, на деле — беззлобный гад. Гад, которого я всячески стараюсь вытеснить из своей головы. Уволиться было бы самым простым и лучшим решением, если бы не слова этой дурацкой гадалки: «как бы ни было тяжело, не увольняйся».

Голова гудит, тело ноет и чувство такое, словно по вискам сверлят дрелью. Я посплю немного. Совсем чуть-чуть, а вечером стендап с Игнатом. И переход на новый уровень.

Резко вскакиваю с кровати в ответ на звонок в дверь. Спросонья мало что понимаю. Перевожу взгляд на часы. Испытываю самое что ни на есть облегчение, когда понимаю, что очухаться до вечера и сбить температуру еще есть время.

Подхожу к двери и смотрю в глазок. Ну, нет!

— Кать, открывай. У меня жизненно-важное дело.

Нехотя открываю дверь, пропуская Кирилла внутрь. Он как ни в чем не бывало проходит дальше, даже не смотря на меня. А затем направляется в спальню. Осматривается, нахмурив брови.

— Интересно, какая сука проектировала двушку размером с кладовку? Это риторический вопрос, если что, — надеюсь, дело в моей простуде, иначе я не знаю, как объяснить, что я стою в одной футболке и позволяю Арестову открыть ящик моего комода и класть туда…вещи.

— Это что такое?

— Жизненно-важное дело. Мои трусы. Две пары, чтобы на сменку. Две футболки. Брюки и рубашка у тебя есть. Пиджак тоже. Обувь аналогично. В принципе, есть весь комплект. Теперь можно ночевать.

— А носки? — я действительно это спросила?!

— Хм…а о носках не подумал. Ноги все стерпят. Ну что, начнем? — произносит Кирилл, радостно потирая руки и наконец переводя на меня взгляд. — Ты чего такая растрепанная?

Ничего не отвечаю. Залезаю в кровать, накрывшись с головой одеялом.

— Кать?

— Я болею. Уйди, пожалуйста. Захлопни дверь с той стороны. Спасибо.

Когда я это произносила, я не думала, что действительно услышу через пару минут звук закрываемой двери. Почему-то становится до боли обидно. Как бы я ни отрицала, я не хочу, чтобы он уходил. Несмотря на все его слова, я хочу, чтобы Кирилл оказался этой самой напророченной паскудой. Пусть и с ужасным именем, но на «ат». Хоть Мандат. Или прости Господи, Каллистрат. Да хоть Кастрат!

Только слез мне не хватало. Чуть посолив подушку, я постепенно засыпаю. И вновь просыпаюсь резко от каких-то звуков. И это точно не звонок в дверь. Встаю с кровати и иду на шум. Точнее на кухню. Как только появляюсь в дверном проеме, становлюсь свидетелем эпичного замаха Кирилла сковородой по лбу. Чужому лбу. А если быть точнее — лбу Игната. Да уж, походу, у меня очень высокая температура со слуховыми и визуальными галлюцинациями. И только, когда тело Игната падает, задевая чашку, до меня доходит. Это не галлюцинации!

— Вот падла, еще и компот разлил.

Глава 32

Переборщил совсем малость. Ну или чуть больше, чем малость, судя по выражению Катиного лица. Но при этом, как ни странно, ни о чем не жалею. Ну, разве что компот и вправду жалко. Своими руками все-таки варил.

— Ты…ты…ты что сделал?!

— Хотел яичницу поджарить. Рука соскользнула.

— Соскользнула на его лоб?

— Ну, да.

— Капец! — Катя наклоняется и начинает трогать лоб этой псины. Вот уж на то, что она будет его трогать, я как-то не рассчитывал.

— Не трогай его. Он блохастый, — смотрит на меня так, словно только мой рот херню выдает. От нее же и набрался.

— Ты совсем дурак?

— Признаться, после встречи с тобой, я резко отупел, но в целом поумнее некоторых.

— Прекрати! Совсем его не жалко? — а должно?

— Жалко. Компот. Я его впервые сварил. Лишился компотной девственности и на тебе, эта падлюка целую чашку пролил. Ну ладно, в кастрюле остался еще.

— Ты, блин, серьезно? Ты его убил!

— Кать, давай по-честному. Ты за что больше переживаешь? За то, что осколки придется собирать, пол вытирать и мебель от компота или за то, что я его типа грохнул?

— За то, что в моей квартире труп, — не скрывая сарказма выдает язва.

— Ой, да не переживай. Я его заверну в твой убогенький ковер, который лежит в гостиной. Как раз избавимся от него, ибо он нарушает чувство моего прекрасного. Потом отнесу эту псину в машину и скину в какой-нибудь лес.

— Хватит! — действительно хватит его трогать. — Он, слава Богу, живой. Пульс точно есть.

— Несчастье-то какое, ковер просто так не выбросить.

— Идиот.

Ну, тут не поспоришь. Такую дичь я не творил даже в юности. Разве что по пьяни. И то, после появления в моей жизни Кати. По логике — надо убрать источник моей дурости и неконтролируемых поступков. Но с логикой я сейчас дружить не хочу. А вот Катю, да — хочу. Даже сейчас несмотря на то, что эта псина валяется у наших ног и на Катину простуду.

— Это ты во всем виновата, — сам не понимаю, как из меня это вырывается.

— Я?

— А кто согласился пойти с ним на стендап? Кто ходит с ним по выставкам и играет намеренно на моих нервах?

— Ни на чем я не играю. Ты вообще ничего не понимаешь.

— Да уж, куда мне до тебя.

— Как ты вообще оказался в моей квартире?

— С помощью ног и рук, Катенька.

— Но ты ушел. Я слышала.

— Ушел, после осмотра твоего холодильника. Пошел за продуктами, чтобы сварить тебе суп и компот.

— Бред какой-то, — и тут тоже не поспоришь. Я творю дичь. Суп и компот. Это что вообще такое? — А как Игнат здесь оказался, исключая руки и ноги?

— А разве не ты собиралась с ним на стендап? Вот и пришел к тебе. Правда, почему-то не захотел свалить с порога при виде меня. Видимо, ему настолько пригорает тебе присунуть, что забыл, что он интеллигентный с виду пес, а не шавка подзаборная.

— То ли дело вы, да, Кирилл Владимир? Вообще не желаете этого.

— Очень даже желаю. Но, в отличие от него не скрываю своих намерений и не желаю казаться лучше, чем