Здрасте, я — ваше счастье - Наталья Юнина

— Для меня это индифферентно.

— Что?

— Мне плевать на твое заявление. Напишешь — порву.

— Я новое напишу.

— Хватит выносить мне мозг.

— Было бы что выносить, — парирует в ответ язва.

И все. Если бы не маячащий впереди магазин, я бы точно ляпнул очередную гадость. Паркуюсь рядом.

— Зачем мы остановились?

— Пить хочу. Я быстро.

Справляюсь действительно быстро. Сам не понимаю, что творю. Но в машину я сажусь с пакетом, наполненным до отвала конфетами.

— Взамен фуршетного стола, — Катя ничего не отвечает. Зато тянется к одной из коробок и как ни в чем не бывало подносит конфету ко рту.

Оставшийся путь до дома мы проезжаем в полном молчании.

— Я сейчас принесу телефон. За мной подниматься не надо.

Тоже мне умная нашлась. Из машины выйти не даю. Я перехватываю ее за руку и притягиваю за шею к себе. Она упирается ладонями мне в грудь, я же впечатываюсь в ее рот, как какое-то животное. Поцелуем это назвать сложно, скорее, очередное желание оставить на ней клеймо. Но, как ни странно, она начинает мне отвечать. И только спустя несколько секунд до меня доходит, что это не ответ, а прелюдия к основному действию. Сжав ворот моего джемпера, эта зараза охренеть как больно прикусывает мою губу. А затем резко отталкивает меня.

Мне же становится дико смешно и одновременно хорошо. Сам не понимаю почему.

— А в принципе, не так уж была и не права моя мама, да? То ли подерутся, то ли поебутся.

— Никогда, — по слогам произносит Катя, открывая дверь.

Ну а что, так даже интереснее. Азарт, мать его.

Глава 31

Сдастся. Никуда не денется. Как бы ни обижалась и ни выкаблучивалась, Катя ко мне неравнодушна. Увы, вряд ли ее кроет так же, как меня, но то, что там не пахнет равнодушием — неоспоримый факт. Как и тот факт, что я когда-нибудь не выдержу и разложу ее на столе в очередной подход с кофе.

Руки зудят от того, что хочется дать им волю и как следует облапать вечно мелькающую девчонку. Ну, тут надо признать, что мелькает она перед моим рабочим столом исключительно по моей инициативе. Я долбаный мазохист. Чтобы пить столько кофе, надо иметь конское здоровье. Я почти весь его сливаю.

Из плюсов — за прошедшие дни пришел к выводу, что все же это моя паранойя и любая одежда на Кате в моем разгулявшемся воображении будет всегда выглядеть так, чтобы вызывать у мужиков определенные реакции. Я видел десятки работниц только в своем офисе, одевающихся более откровенно, если уж измерять количество ткани и открытых участков. Но к ним у меня нет претензий, ибо они не вызывают во мне мужского интереса. Вот и все. Надень на Катю мешок от картошки, и я найду к чему прикопаться.

— Вы уверены, что вам стоит пить еще один кофе? — ставит передо мной чашку, пододвигая дольку горького шоколада. — У вас совещание через полчаса. Будет неудобно бегать писать. Это здесь вам удобно ходить в свой туалет после кофе, а на совещании неприлично, — это что, у меня настолько хреновые стены, что она слышит каждый мой смыв кофе? — Или дело не в кофе?

— Что?

— Ну, может быть, вы писю застудили, поэтому так часто мочитесь, — любой нормальный мужик за такую вольность не только бы выставил из кабинета, но и дал пинок под жопу в придачу с «положительными» характеристиками. Я же радуюсь, мать вашу. Ну, точно по мне Кащенко плачет.

— А я уж запереживал, где моя Катя, а не вышколенная секретарша. Фух, здесь, родненькая. Тяжко-то, поди, скрывать свое уникальное нутро? — встаю из-за стола, возвышаясь над ней.

— Вообще нет, мы же все по-своему актеры, — улыбаясь произносит Катя. — Так что там с кофе?

— В ближайшее время у тебя будет повод убедиться, что все у меня нормально со всеми выделительными системами.

— Я сейчас не очень поняла.

— Да ладно? Ну, хорошо, подыграю тебе, Катерина Михайловна. У меня под кроватью живет бабайка. Я очкую спать один. Не составишь мне компанию?

— Ой, нет, спасибо. Мне бы не очень этого хотелось. Я так-то тоже бабаек боюсь.

— А чего бы ты хотела? Варианты: «свали нахер» или «иди в задницу» и прочие органы не принимаются.

— Я бы хотела, пойти на стендап шоу, — воодушевленно произносит Катя. Всего-то?

— И в чем проблема? Давай хоть сегодня сходим.

— Так и иду. Послезавтра. Не с вами, — стерва. Придушить хочется примерно с такой же силой, как и трахнуть. — Ну что, я могу продолжить идти готовить конференц-зал?

— Можешь.

Смотрю вслед Кате на то, как она виляет задницей, стуча каблуками по полу, и понимаю, что хочу, чтобы она навернулась. Да так, чтобы подвернула ногу. И никакого стендапа с хер пойми кем, хотя я догадываюсь с кем. Растянутые связки или вывих, а я тут как тут. Поднимаю ее с пола, лапая за все доступные места, подвожу ее домой и пренепременно несу на руках в пробник ее квартиры.

Кто бы мог подумать, но в ее пробнике даже лучше, чем у меня, ибо нет места, где можно спрятаться. Может, ей подножку поставить?

* * *

В любом другом случае я бы не придавал значения совещанию. Стандарт для галочки. Если бы не приход моего отца. Я примерно понимаю, почему он сюда пришел. У меня проблемы, ибо кто-то намеренно гадит мне на объектах под видом случайностей. Сделано все мастерски, не прикопаешься. Могла ли Катя доложить ему? Конечно, да. Не могла, а сделала.

Вот уж чего я не ожидал, а если быть точнее кого, так это маму. Она и офис — это примерно то же самое, что я и балет.

— Что такое, сыночка? Ты как будто обделался и не знаешь куда деться.

— И тебе привет, мама. Ну, главное, что ты выглядишь хорошо. Какими судьбами здесь?

— Пришла поблагодарить Катю. Ну и тебя лично.

— За что?

— Ну, как за что? Катю — за организацию нашей годовщины, тебя — за подарок, — тянется ко мне, целуя в щеку. А я дарил им подарок на годовщину? Да я забыть о ней забыл. —