Здрасте, я — ваше счастье - Наталья Юнина

* * *

Идея купить цветочки оказалась так себе. И дело даже не в часах, которые я отдал за долбаные ромашки. Проблема в моих ногах. Точнее в тапках. Скользко, сука, так, что я навернулся уже трижды. При этом умудрился не разбить водку и не ухандохать корзину с ромашками. Чудеса.

Почему-то был уверен, что Катя пошлет меня лесом. Стоит красота моя, уставившись на меня своими глазищами. Пиздец меня кроет.

— Давайте я вызову вам такси.

— Нет. Давай одевайся, белочка. Поживее. Давай, давай.

На удивление, Катя не спорит. Идет в спальню, а я какого-то хрена за ней. Напоминаю себе маньячину, который выслеживает свою жертву. Словно загипнотизированный пялюсь на то, как она надевает кофту. Сам не понимаю, как оказываюсь возле нее. Катя резко поворачивается. Ну какого хрена она такая красивая?

— У тебя случайно нет мужской обуви? В тапках ужасно скользко.

— Мужской нет. Есть валенки. По идее, вы должны в них влезть.

— Ну, давай валенки.

Валенки. Я сам как валенок. Последние, кстати, оказались мне в пору. Откладываю разряженный мобильник на полку. Отличный повод сюда вернуться. Сажусь в Катину тачку и принимаюсь разглядывать ее профиль. Когда я успел так встрять?

— Не надо на меня так смотреть.

— Как?

— Вот так.

— Хочу и смотрю.

Так засмотрелся, что пропустил тот факт, что везет меня Катя ко мне домой.

— Разворачивайся, белочка. Я не хочу домой.

— А куда вы хотите?

— Хочу покататься на горках.

— Шутите?

— Нет. Покатаешься со мной полчаса, а потом домой.

— Это плохая идея.

— Давай, Кать. Я скажу куда ехать.

Непривычно не слышать от Кати препирательств. Был уверен, что она не согласится на такую дичь, но на удивление сдается и уже через час мы оказываемся на месте.

— А водку нафига с собой взяли?

— Для согрева. Пойдем.

Я беру ее за руку и веду к горке. Картон — наше все. Давно забытая детская забава, но как же приятно, черт возьми. Катя, в отличие от меня, соглашается далеко не сразу. Что может быть лучше, чем отбить задницу на пьяную голову? Скатиться с горки и видеть улыбающуюся Катю. Она смеется так громко, что невольно подхватываю ее смех. Смеёмся, как дети, лежа на снегу. Сам не понимаю, как начал шарить рукой по Катиным ногам.

— Кирилл Владимирович?

— Оу?

— Скажите, а что нас с вами связывает?

— Нас связывают исключительно рабочие отношения.

— Если исключительно рабочие, то, что ваша рука делает на моей ноге?

— Лежит, Бурундукова. Дурной пример заразителен, да, моя хорошая? Ты тоже подумала о том, что именно так бы ты и ответила? С кем поведешься.

— Нам пора, — резко убирает мою руку.

— Давай еще покатаемся.

— Нет. К тому же, снег начался. Хотите заболеть?

— Я и так болен, Катя.

По-другому это наваждение не назовешь. Ловлю себя на мысли, что хочу и дальше быть рядом с Катей. Что еще придумать, чтобы продлить эту встречу?

Ну, как говорится, — бойтесь своих желаний, ибо они могут исполняться. Не так я планировал провести время вместе. Хорошо так погулял, часы просрал, теперь Катина тачка.

— Мы не здесь заходили?

— Здесь, Кать.

— Тогда, где моя машина?

— Просится созвучное слово. Без паники, я куплю тебе новую.

— Мне нужна эта!

Ругнувшись всеми известными матами, Катя выхватывает из моей руки пакет и не мешкая достает водку. Отпивает с горла приличную порцию и даже не кривится. Так и продолжает наяривать, пока мы идем вдоль дороги. Никто, ясное дело, и не думает останавливаться и подвозить мужика в розовой шубе. Еще и снег повалил с такой силой, что стало нихрена не видно.

— Я больше не могу.

— Давай свернем в поселок и к кому-нибудь напросимся?

— С таким прикидом, как у тебя, нас никуда не пустят.

— Но попробовать можно.

Проблема оказалась масштабнее. Ни в одном из домов не горит свет. Здесь тупо не живут. Еще немного и я сам окочурюсь от холода.

— Я не хочу умирать.

— Не умрем.

Недолго думая, открывая первую попавшуюся калитку и выбиваю замок на пристройке.

— Ты…ты что делаешь?

— Давай хотя бы снегопад здесь переждем.

— Это вообще-то противозаконно.

— Иди сюда, зануда.

Тяну ее за руку. В сарае есть не только свет, но и диван вместе с пуховым одеялом. Катя снимает шапку, распуская свои влажные от снега волосы. Оказываюсь возле нее и не могу удержаться от того, чтобы не потрогать ее волосы.

— И как это понимать? — отлично. Стою перебираю ее волосы, параллельно нюхаю их.

— Захотелось понюхать что-то вкусное, — ну просто долбоеб года.

Проходит несколько минут, прежде чем до меня доходит, что Катя плачет. И с каждой секундой ревет громче и громче. Отлично. Подхожу к ней и разворачиваю к себе лицом.

— Ну, прости, я не хотел, чтобы так вышло. Я куплю тебе машину лучше, чем была. Только не реви, пожалуйста.

— Ты ничего не понимаешь. Мне гадалка сказала не покупать машину, и вот ее угнали, она все знала! И значит, все остальное правда. А я не хочу, чтобы это было правдой! Не хочу!

Топает со всей силы ногой и продолжает реветь, заливая свое кукольное лицо слезами. Какой-то щелчок в голове, и я обхватываю ее за затылок. Резко притягиваю к себе и впиваюсь в ее мокрые от слез губы. Катя пытается отстраниться, но моя хватка не позволяет.

Как только наши языки встречаются, она несмело, но начинает отвечать на поцелуй. И все. Голову сносит напрочь. Ее слезы, прерывистое дыхание и то, как она с каждой секундой капитулирует, прижимаясь ко мне, выбивают остатки разума.

По-прежнему не отпуская ее затылок, я нащупываю свободной рукой пуговиы ее шубы. Благо быстро удается с ней справиться. Нехотя, но все же отрываюсь от ее губ, чтобы избавить от одежды не только ее, но