Королева Ночного Неба - Амали Ховард

— Она тоже в плену, — признаюсь я. — Наша магия связана. — Я делаю прерывистый вдох, пальцы сжимаются на его шипах. — Что ты знаешь о правителях там?

Был старый король, но я видел его только однажды. Королева смердела тьмой, а ее сын, который в конце концов стал королем, был еще хуже.

— Джавед.

Разулек фыркает. Я не знаю никаких имен, но он был жесток. Он хотел, чтобы я подставил шею и подчинился, но я никогда этого не делал. Ни одного аздаху еще не заставляли служить сынам человеческим. Я был рад, когда услышал о его смерти.

— Подожди, — говорю я, хмурясь от этого откровения, которое развеивает мои теории в пух и прах. — Он умер? Ты знаешь это наверняка?

Маги, которые наносили руны на мой ошейник, часто говорили между собой, когда думали, что я сплю. — Он снова смотрит на меня, и его губа изгибается, обнажая зубы в том, что, я полагаю, является свирепой ухмылкой. — И как же я гордился, маленькая королева, когда услышал, что ты убила его мать, мерзкого мага смерти. Я возносил хвалу богам за благословенную руку их мести.

Я смотрю на него в шоке.

— Я убила королеву?

Но когда я задаю этот нелепый вопрос, в моем мозгу вспыхивают образы. Кровавая улыбка Морварид… мой кинжал, скользящий между ее ребер. Но нет празднования, только печаль, потому что кто-то дорогой мне умер. Мужчина… принц, который любил меня. Воспоминания исчезают, прежде чем я могу ухватиться за них или увидеть его лицо, или узнать его имя. Нет!

— Раз? Был ли там другой принц? — отчаянно спрашиваю я.

Нет. Был… король.

Если есть другой король, кроме Джаведа, я его не помню. Мое замешательство, должно быть, отражается на моем лице, потому что я чувствую давление акаши в связи между нами, и внезапно я могу видеть воспоминания Разулека. Высокий темноволосый мужчина, великолепный в пурпурно-золотых одеждах, шагает через взгляд Раза. Я не узнаю его профиль.

— Ты уверен, что это сработает? — требует мужчина у рунного мастера, которого я узнаю по своим обрывочным воспоминаниям: Аран, который держит в руках пару знакомых браслетов. Творец вверху, это те самые, что сейчас на мне.

— Да, Ваше Величество, — говорит Аран, хотя страдание на его лице кажется мне странным. — С изменениями, которые мы обсуждали, у вас будет полный контроль. Вы уверены…

— Если бы мне нужно было твое мнение, я бы его спросил, — рявкает он. Король поворачивается ко мне — к Разулеку — и я задыхаюсь. Он выглядит знакомым, но также и нет. Его глаза испещрены лиловатым дымом, жестокая улыбка искажает его полные губы. — Продолжай. И пусть зверь заплатит кровью за то, что коснулся моей собственности.

Меня выталкивают из сознания Разулека как раз перед тем, как накатывает воспоминание о его страданиях.

— Кто это был? — хриплю я, возвращаясь в свою собственную голову.

Он приходил раньше со своими стражниками, когда ты исцелила мои крылья. Я пытался защитить тебя, но боль была слишком сильна, чтобы вынести. Они забрали тебя у меня. Мне так жаль, что я подвел тебя тогда.

Я вспоминаю вкус Джейда во рту, укол иглы в затылок. Предательство. Я протягиваю руку, чтобы погладить его по шее, прижимая ладонь к его теплой, шершавой шкуре.

— Нет, Раз. Ты не подвел. Они сделали это с нами. Они причинили нам боль. Но мы здесь сейчас, и мы в безопасности.

Пока что, — говорит он. — Он придет за тобой.

— Это Дарриус сказал тебе? — спрашиваю я.

Я сам видел армию, которая стоит лагерем на другой стороне гор. Король Ночи боится, что война неизбежна. Он пытался вести переговоры с королем Ориндхра, но безрезультатно.

Я вспоминаю, что Ани говорила своему брату о том, что король несговорчив.

— Ты знаешь, куда ушел Дарриус? — спрашиваю я, дурнота накатывает снова. — Если они начнут атаку, Эверлия будет уязвима без своего лидера. Ани — наследница трона, и если ее брат не вернется, ответственность ляжет на нее. Я знаю, он считает ее способной, я вижу, как высоко он ее ценит, но что, если она не справится?

Проклятие, которое несет король, станет его погибелью.

Я хмурюсь.

— Проклятие?

Я уже слишком много рассказал, и это не моя история.

Несмотря на мое сильное любопытство, я не настаиваю, зная, что он не предаст доверие своего короля. Я спрошу Дарриуса о проклятии и армии на границе, когда он вернется.

Если все остальное не поможет, я предложу себя королю Ориндхра, если это спасет Эверлию и ее народ и предотвратит войну. Они не должны страдать из-за того, что укрыли меня. А затем я должна вернуться в Кобан, к своей семье.

— Как получилось, что я оказалась с тобой, когда мы сбежали? — спрашиваю я Раза, когда он делает широкий разворот, минуя горные вершины Лоры, над Ледниковым Океаном, направляясь на запад обратно к замку, и вид бескрайней синевы внизу заставляет меня инстинктивно крепче сжаться.

Одна дворянка вызвала тебя на арену. Это была уловка. Я хмурюсь от его слов, предательское лицо женщины мелькает в моем видении. Она надеялась убить меня. Меня наказали, отравили и морили голодом, пока я не знал ничего, кроме боли, ярости и голода. Твоя кровь исцелила меня, помогла мне увидеть сквозь тьму лжи.

— Я исцелила тебя своей кровью, а не магией? — спрашиваю я.

Акаша свободно течет в наших жилах.

Я выдыхаю.

— Что случилось после этого?

Ты отдала мне свой свет, маленькая королева, и вместе мы сожгли небеса.

— Дарриус говорит, что между королевствами есть барьеры. Как мы прошли через них?

Моя пара сообщила королю о моем возвращении. — Раз фыркает, и я чувствую преданность в его сердце Индире через нашу связь. — А теперь что скажешь, если мы сделаем несколько летных упражнений?

Я издаю безумный крик, когда он делает мертвую петлю, переворачивая нас вверх дном, но узы акаши крепко удерживают меня на месте, после того как он снова выравнивает нас. Я едва успеваю перевести дыхание, когда он складывает крылья плотно к бокам и устремляется к океану. Натиск ветра заставляет мои глаза слезиться, и я бешено моргаю, отчаянно пытаясь увидеть, что впереди, но там только глубокий, темно-синий цвет.

Боги, мы собираемся погрузиться под воду?

Но мой коварный аздаха выровнялся прямо над поверхностью волн, эти мощные крылья широко распахнулись, и у меня екнуло в животе, когда мы заскользили в нескольких футах над кристально чистой водой. Раз опустил одну когтистую заднюю лапу в море, создавая за нами шлейф белой пены.

Я так