Королева Ночного Неба - Амали Ховард

в неистовство, деньги переходят из рук в руки, когда делаются новые ставки. Король выбивает почву из-под ног своего противника, и толпа ликует, когда он следует за этим серией жестоких ударов. Для такого крупного мужчины его тело — это поэзия в движении, он движется с такой возвышенной грацией, что мог бы танцевать в бальном зале.

Дарриус не смотрит на меня, хотя я чувствую, что связь между нами по-прежнему интенсивна и глубинна. Я не могу объяснить, как он чувствует меня, только знаю, что если бы я сдвинулась на дюйм, он узнал бы об этом через секунды. Как он это делает? Сосредоточиться на бое и на мне одновременно? Я едва могу контролировать свое собственное предательское тело.

Тебе было приказано идти в конюшни.

Я вздрагиваю от его глубокого голоса, раздающегося в моей голове. Несколько благоговейная, но скрывая это, я отправляю свои мысли обратно. Не вини меня. Это по вине твоей сестры мы сделали этот крюк.

Он не отвечает — возможно, потому что отражает атаки врага серией вращающихся ударов ногами, от которых у меня перехватывает дыхание. Выражение его лица ничего не показывает — ни боли, ни гнева, ни торжества. По сути, единственная искра эмоций, которую я видела, была, когда он заметил меня. Он сражается с холодной, неземной точностью, каждая атака идеально рассчитана по времени и исполнению.

Внезапно человек, с которым он спаррингует, превращается в змею и обвивает его тело тяжелыми зелеными кольцами. Я издаю резкий шипящий вздох, но Дарриус, кажется, даже не встревожен. Мне тоже не следовало бы беспокоиться, потому что в следующую секунду все его тело растворяется в водовороте теней, который на несколько ударов сердца целиком заглатывает змею.

Пески, разорвут ли тени змею на части? Но в мгновение ока они выпускают добычу и рассеиваются, и двое мужчин снова стоят друг напротив друга.

Слегка травмированная, я смотрю на Ани.

— Это было... необычно.

Она ухмыляется, глядя на мое бледное лицо.

— Магия здесь такое же оружие, как и любое другое, и ее предназначение — использовать. Это дар как на поле боя, так и вне его.

— Спорить не буду.

Я разберусь с сестрой позже. Тебя здесь не должно быть.

Звезды, даже его внутренний голос властный.

Почему? Ты боишься, что я использую твое отвлечение, чтобы подорвать твое драгоценное королевство?

Я чувствую всплеск раздражения, едва заметный в напряжении мышц его лица, и я наслаждаюсь глупую секунду тем фактом, что я одна могу нарушить эту каменную, непроницаемую внешность.

Осторожнее, Звездочка.

Я поднимаю бровь, когда его глаза на долю секунды встречаются с моими. Я думала, вторжение в разум — дело неделикатное, агрессивное и что нужно согласие?

Я проецирую свои собственные мысли. Ты выбираешь принимать их и отвечать, что само по себе подразумевает молчаливое разрешение.

Очень хорошо, тогда я выбираю отправить это.

Я представляю самую четкую картинку среднего пальца, какую могу.

Должно быть, он решил, что закончил со спаррингом, потому что он издает рык, который я чувствую до кончиков пальцев ног, и прижимает своего противника к земле одним коленом к спине и рукой вокруг шеи. Мужчина сдается с криком, и хор ликования и стонов следует, когда ставки заключаются с переходом монет из рук в руки. Окончание боя происходит так быстро и легко, что я задаюсь вопросом, почему король не сражался со всем своим мастерством раньше.

И затем ответ очевиден, когда он перепрыгивает через ограду и направляется вверх по небольшому холму к Ани и мне. Блядь. Я выпрямляюсь, когда он сокращает расстояние, готовая к собственному словесному спаррингу, но затем его восхитительный запах окружает меня, и я едва могу предпринять какую-либо доблестную атаку. Мои чувства разбегаются, как семена одуванчика на ветру.

Боги, это несправедливо, когда мужчина пахнет так хорошо.

Я проглатываю стон. Когда у меня развилась какая-то странная обонятельная одержимость? Мои глаза блуждают по его открытой коже. Или одержимость татуировками и блестящими мышцами? Эти чернильные узоры любовно вьются по его рельефному телу замысловатыми завитками, стрелой спускаясь по торсу к этим опасно низким штанам. Простираются ли отметины до самого низа? Я чувствую, как мое естество сжимается, даже когда я перевожу взгляд обратно на приемлемый уровень.

Спокойно, девочка.

— Это не конюшни, сестрица, — говорит он Ани. Он обнимает ее за плечи, притягивая к себе, и она визжит.

— Ты потный и отвратительный. Отстань! — Она отталкивает его, и он смеется. Смеется! — И мы были на пути в конюшни. Я выбрала живописный маршрут.

Я подбираю свою челюсть с пола, наблюдая за этим взаимодействием в изумлении, — оно далеко от тех натянутых, грубых, которые я видела раньше. Но, полагаю, в первый раз в моей комнате он был больше озабочен охраной своих драгоценных секретов от чужака, а в тронном зале Ани была его писцом.

— Тебе следует больше спарринговать, — говорит он ей. — Нам не хватает твоих навыков на ринге.

Мои брови взлетают вверх. Ани выглядит так, будто сильный ветер может сдуть ее.

— Я была занята своими обязанностями, Даре, — говорит она, взглянув на меня, прежде чем пожать плечами. — Король Ориндхра ведет себя сложно, настаивая, что мы совершили акт войны. Он отказывается быть вежливым или разумным. А кланы кочевников, как обычно, отказываются о чем-либо договариваться.

Удивление снова заставляет меня замереть. Дарриус, должно быть, безгранично доверяет ей, раз позволяет говорить от его имени с другим королем или быть представителем его подданных. Мне это нравится, особенно потому, что она женщина. В Ориндхре женщин ценят только ради размножения и брака. Вдохновляет видеть женщину на влиятельной должности.

— Война никому не нужна, — говорит он, и я чувствую, как его взгляд скользит по мне. — Затягивай переговоры с Ачария, если сможешь. Пока у нас не будет всей информации по этому вопросу, я отказываюсь уступать его требованиям. Что насчет нападения василиска? — спрашивает он ее.

Я настораживаюсь с интересом, вспоминая фермера, который просил о помощи.

— Он исчез, — говорит Ани. — Люди охотились часами. Никаких следов.

Дарриус потирает челюсть.

— Я не убежден, что он исчез навсегда.

Она кивает.

— Я тоже. Они собственники и не сдаются так легко, даже если больны. Возможно, нам повезло, и он где-то мертв, но мы не можем рисковать.

— Согласен. Организуй патруль.

С подмигиванием Ани наклоняет голову в автоматическом почтении.

— На шаг впереди тебя, брат.

Его улыбка нежна… и искренна. Пески в огне, я почти падаю в обморок от этого неожиданного зрелища и того, что оно делает с его суровым лицом.

— Ты всегда такая. Хорошо, держи меня в курсе любых событий.

— Конечно, Дар.