Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода! - Инесса Голд

вагона стоял Фрол Чарский. После отстранения он не носил инженерского пальто, но походку я узнал: чуть подавался вперед, будто вся земля была цехом, где ему мешают. Рядом человек в сером картузе держал дверную скобу.

Изнутри донесся удар.

- Крыса, - сказал человек с надорванным ухом.

Фрол оглянулся. Я отступил за штабель шпал.

- До старой ветки не открывать, - велел он. - Девчонка сама покажет, что нарисовал отец.

Дверь сдвинулась на несколько вершков. В щели мелькнуло бледное лицо и опаленный конец косы. Мелания увидела меня. Не закричала, только прижала палец к губам и показала вниз, на колеса.

Человек захлопнул вагон и набросил замок. Маневровый паровоз свистнул.

Я бросился к дежурному, но состав уже дернулся. Колеса повезли закрытый вагон не к выходному семафору, а по кривой заводской ветке.

- Куда идет этот путь? - схватил я путейца за рукав.

- На «Рубеж». К прокатным цехам.

Последний вагон прошел мимо. Из-за досок трижды ударили кулаком.

Глава 31. Цилиндр в опоре

- Меланию увез Фрол.

Родион произнес это у входа в дальний класс, не сняв дорожного пальто. На плечах таял снег, дыхание сбивалось после бега. Я закончила ставить чашку на тумбочку больного и только потом повернулась. Иначе уронила бы ее.

- Где?

- В закрытом грузовом вагоне. Я видел ее на станции. Состав ушел по заводской ветке.

Герман оказался рядом прежде, чем я успела позвать. Лицо не изменилось, но левая рука сжала спинку стула так, что побелели костяшки.

- Вы уверены?

- Она увидела меня через щель. Фрол сказал, что девочка покажет, что нарисовал отец.

Мы бросились в комнату, где Мелания работала с журналами. На столе лежало перо, на промокательной бумаге темнела свежая клякса. Кириллова тетрадь хранилась у Германа, однако возле черновика девочки нашелся лист с переписанными сочетаниями букв и номеров опор.

Школьный сторож лежал в сарае для угля. Его оглушили сзади, связали собственным шарфом и закрыли между ящиками. Жив, сознание ясное, на затылке ссадина. Он помнил рыжеусого человека, который привез записку будто бы от Агаты. Мелания не поверила и позвала сторожа. Поэтому ударили обоих.

Вины девочки в случившемся не было. Это не помогало дышать.

- Сколько вагонов на заводской ветке? - спросил Герман.

- Больше тридцати, - ответил Захар. - Угольные, платформы, три закрытых у старого склада. Ветка раздваивается перед прокатным.

- Перекрыть оба выхода. Ни один вагон не выпускать. Ланцев берет людей к складам, я - к цехам.

- Я с вами, - сказала я.

- Нет.

- Даже не начинайте.

- Фролу нужна расшифровка тайника. Пока цилиндр в опоре, он будет держать Меланию живой. Если найдет книгу раньше нас, она станет свидетелем, которого ему незачем сохранять.

Герман говорил быстро, без привычки смягчать страшное. Я оценила ход мыслей и возненавидела его за точность.

- Значит, сначала опора.

- Я отправлю Захара.

- Захар тяжелее меня, а отверстие узкое. Кирилл мог оставить внутри медицинские записи. Я пойду.

- У вас обожжена рука.

- Правая здорова.

- Александра, - начал Родион.

- Вы видели вагон. Покажете путь Ланцеву. Герман знает цехи. Павел знает временный настил и умеет работать со страховкой. Если мы все побежим за одним следом, Фрол выиграет в другом месте.

Герман посмотрел на повязку моей левой ладони, потом на мокрый снег за окном. Он мог приказать людям не выпускать меня. Несколько недель назад сделал бы именно это.

- Двое останутся на берегу, - сказал он. - Веревку проверит Захар. При первом треске возвращаетесь.

- Согласна.

- Это не согласие, а условие.

- Не портите успех. Вы почти научились просить.

Он коротко коснулся здоровой рукой моего плеча. Ни объятия, ни прощания. В этом прикосновении было больше страха, чем он мог сказать при рабочих.

Павла нашли в учетной конторе. Он проверял списки поврежденных ограждений и учился писать левой рукой, хотя раньше писал правой. Услышав про Меланию, он надел полушубок без вопросов.

- К опоре ходил? - спросила я по дороге.

- До аварии ставил там временные связи. Со стороны реки есть скоба и полка для ног. Только лед вокруг быка промыт.

- Правая кисть выдержит веревку?

Он согнул два пальца, медленно приблизил третий к ладони. Движение было неполным, но уже не тем едва заметным подрагиванием, которое появилось после операции.

- Веревку не кистью держат, - буркнул Павел. - Ее вокруг тела ведут.

- Если почувствуете резкую боль или онемение, говорите.

- А вы, значит, своей ладонью будете молчать?

- Я врач.

- Вот потому и спрашиваю.

К мосту нас везла заводская дрезина. Вместе с нами ехали Захар, двое рабочих и городовой. Рельсы блестели от воды. Еще вчера снег лежал сухим, а теперь крыши плакали, у канав поднималась мутная жижа. Весна выбрала самый неподходящий день.

На берегу караульные были на месте. Решетка старой насосной оказалась взломана, один прут отогнули домкратом. Следы вели к технологическому ходу, но внутри нашли только брошенную лампу и обрезок проволоки. Кто-то уже примерялся к опоре и не успел продолжить.

Захар простучал лед длинным ломом. Возле берега он держался надежно, ближе к третьему быку темнел и был покрыт водой. Рабочие уложили две широкие доски, связали их поперечинами. Одну веревку закрепили за береговую сваю, вторую провели через пояс Павла. От нее шел короткий страховочный конец ко мне.

- Если доска уходит, ложитесь, - сказал Захар. - Не встаете, не бежите. Павел возвращается первым, Варвара Сергеевна ползет по его следу.

- А цилиндр? - спросил Павел.

- Железо утонет. Людей вытаскиваем.

- Кириллово железо уже слишком многих утопило, - ответил тот и проверил узел.

Мы вышли на лед.

Доска пружинила под коленями. Я двигалась следом за Павлом, стараясь не опираться левой ладонью. Боль заставляла ставить локоть, из-за этого тело перекашивалось. Вода проступала через щели и мочила юбку. Подо льдом шел глухой непрерывный гул, похожий на голос огромной трубы.

У опоры воздух стал холоднее. Течение выело вокруг камня черный полукруг. Павел лег на доску, дотянулся до строительной скобы и закрепил дополнительную петлю.

- Отверстие ниже настила, - сказал он. - Видите квадратный камень?

В шве между блоками темнела металлическая крышка, присыпанная раствором. До нее было меньше аршина, но под ней двигалась вода. Я легла на живот, Павел удерживал меня за пояс. Правой рукой соскребла раствор шпателем. Каменная крошка