Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода! - Инесса Голд

Крышка не поддавалась.

- Там винт, - сказал Павел. - Слева.

- Слева у меня повязка.

- Возвращаемся.

- Подайте узкое долото.

Я завела правую руку под край, нащупала прорезь и повернула долото боком. Металл скрипнул. Повязка левой ладони коснулась мокрого камня, ожог обожгло заново, но крышка сдвинулась. За ней открылась ниша.

Внутри лежал сверток, обмазанный воском. Я ухватила его кончиками пальцев. Он застрял.

- Тяните прямо, - сказал Павел.

- Прямо мешает край.

- Тогда поверните.

Цилиндр был длиной с предплечье, тяжелый и скользкий. Я повернула его, край вышел из паза. В тот же миг под доской хрустнуло.

Не громко. Так ломается корка хлеба. Павел резко потянул меня назад.

Лед у опоры просел, вода хлынула поверх доски. Мое правое колено ушло в щель. Я прижала цилиндр к груди и попыталась лечь, но страховочная веревка зацепилась за выступ крышки.

- Не дергайтесь! - крикнул Павел.

Он пополз ко мне, перенося вес на локти. Под ним трещина побежала к берегу белой ветвью. Рабочие натянули основную веревку. Петля вокруг Павла рванула его назад, а короткий конец между нами ослаб.

Павел схватил его поврежденной рукой.

Пальцы не сомкнулись как прежде. Веревка легла между большим и двумя сгибающимися пальцами, остальные остались прямыми. Он обмотал конец вокруг предплечья, здоровой рукой освободил зацеп у крышки. Лицо стало белым, но веревку он не отпустил.

- Ногу вытаскивайте, - прохрипел он.

Я развернула колено боком. Сапог застрял под краем доски. Пришлось выдернуть ногу из него. Ледяная вода сразу пропитала чулок. Павел потянул, рабочие на берегу выбрали слабину, и мы поползли обратно. Цилиндр мешал, впивался в ребра. Отдать его я не могла, хотя слова Захара про железо помнила.

Позади треснул еще один участок. Доска качнулась. Павел лег поперек, распределяя вес, и велел мне ползти через него. Его поврежденная кисть оставалась в петле. Кровь проступила на старой повязке у основания пальцев.

- Руку! - крикнула я.

- Потом!

На твердом льду нас подхватили рабочие. Последние несколько саженей меня тащили за ремень, и никакого достоинства в этом не было. Уже на берегу я обнаружила, что все еще прижимаю цилиндр правым локтем.

Захар разрезал восковую оболочку в караульной будке. Сначала появились две жестяные крышки, спаянные по краю. Паяльник ждать не стали: рабочий вскрыл шов ножницами по металлу.

Внутри лежали сухие бумаги, тонкая бухгалтерская книга и пачка купюр. На каждой купюре Кирилл поставил крошечную точку красными чернилами возле номера. Те самые деньги, найденные позже в столе Варвары, были не платой за молчание. Это была часть помеченной суммы, которую она получила, притворившись готовой продать записи.

В журнале стояли номера настоящих плавок, вес качественной стали и даты ее отправки стороннему подрядчику. Рядом Кирилл записал номера, которыми заменяли партии для моста. Под несколькими строками были подписи Фрола и служащего Бестужева.

Отдельный лист оказался сложен вчетверо.

«Если со мной случится несчастье, проверить аптечные поставки после каждой аварии. Евсей вынес настоящий раствор по приказу Ф. Ч. Варвара знает о деньгах, но не знает, что я видел подмену перевязки. Не говорить Герману без копии книг: он доверяет Фролу и погубит доказательства не злым умыслом, а неверием».

Ниже Кирилл добавил дату, предшествовавшую его смерти на три дня.

Я прочитала дважды. Старая Варвара знала не все. Кирилл не успел сообщить ей о перевязке. Ее молчание после его смерти было ошибкой, но не признанием вины. А Герман получил на бумаге самое жестокое объяснение собственного ослепления.

- Упакуйте в сухую ткань, - сказала я. - Книгу и деньги отдельно. Городовой распишется, Захар будет свидетелем. Ничего не оставляем здесь.

- Павла сперва посмотрите, - напомнил Захар.

На поврежденной кисти разошлась кожа возле старого рубца, но сухожилия выдержали. Чувствительность сохранялась, движения двух пальцев не ухудшились. Я обработала ссадину правой рукой, а рабочий держал бинт.

- Больно? - спросила я.

- Очень.

- Хорошо, что не врете.

- Некогда красиво врать.

Он посмотрел на свои пальцы.

- Удержали ведь.

- Несколько секунд. Теперь им нужен покой.

- Несколько секунд тоже работа.

Я не стала отнимать у него эту победу. Не обещала, что кисть станет прежней. Просто затянула узел и попросила держать руку выше.

К мосту примчался конный рабочий. Лошадь тяжело дышала, на груди у нее белела пена.

- Вагон нашли, - сказал он, едва спрыгнув. - Пустой, у литейного тупика. Девочку перевели в лабораторный корпус. Видели Фрола и двоих с ним.

- Герман там?

- Ищет вход с Ланцевым. Главные двери забаррикадированы. А еще диспетчер поймал приказ пустить вагон дальше к прокатному. Старую ветку перевели обратно на завод, не к станции.

Захар нахмурился.

- Зачем лаборатория?

- Там хранят ведомости испытаний, - ответил Павел. - По тетради Кирилла можно определить, какие балки помечены. Последнюю партию сегодня собирались резать в плавильную печь, пока цех стоит.

Рабочий кивнул.

- Фрол велел готовить паровую линию. Сказал, к концу смены ни девчонки, ни бракованных балок не должно остаться.

Я сунула ноги в чужие сухие валенки и прижала цилиндр к боку.

- Тогда возвращаемся на завод. Сейчас.

Глава 32. Похищенная тетрадь

На заводском дворе нас встретил запах остывших печей. Обычно над «Рубежом» стоял красноватый свет, земля дрожала под тележками, люди перекрикивали металл. Теперь закрытые цехи темнели, зато от прокатного корпуса поднималась тонкая полоса пара.

Значит, Фрол уже готовил запуск.

Цилиндр и его содержимое я передала Ланцеву при Захаре и городовом. Инспектор завернул книгу в собственную непромокаемую накидку.

- Отнесите в школьный флигель, - сказала я. - Копии делайте в разных комнатах. Деньги пересчитать при двух свидетелях.

- А вы?

- Мелания в лаборатории.

- Там Герман Алексеевич и пристав.

- Поэтому вы займетесь книгой. Если мы все будем бегать за Фролом, некому останется хранить то, ради чего он убивает.

Ланцев хотел возразить, потом взглянул на мокрую юбку, чужие валенки и повязку на моей руке.

- Хоть переоденьтесь.

- Когда верну девочку.

Павла отправили с книгой. Он сопротивлялся, но поврежденная кисть начала отекать, а нам требовался человек, который мог перечислить номера плавок по памяти. Захар пошел перекрывать паровую магистраль. Я побежала к лабораторному корпусу.

Главный вход был завален изнутри ящиками с образцами. Через стекло виднелись опрокинутые столы. Герман с рабочими пытался снять оконную решетку. У одного человека текла кровь