Развод с прошлым - Марина Безрукова

не думать о последствиях. К его опасной езде мне никак не привыкнуть, лучше смириться и думать, что ничего не случится. Просить, умолять — бесполезно. Это только еще больше его разозлит. Он терпеть не может, когда ему кто-то указывает.

— Тимур! — всё-таки взвизгнула я, когда он резко повернул налево, прямо под несущийся навстречу грузовик.

— Расслабься. Всё под контролем, — бросил он, закончив маневр под истошный гудок фуры. Я услышала его даже сквозь грохочущий рэп.

Он наконец соизволил на меня посмотреть. Глаза блестели. Ему нравилась опасность, но еще больше нравилось пугать меня. Я это уже давно поняла. Однажды он заставил меня съехать с самой высокой горки в аквапарке, и я чуть не захлебнулась. А другой раз — пройти по хлипкому мостику над глубоким оврагом Там я словила паническую атаку, а он смеялся и снимал меня на видео. Еле потом уговорила не выкладывать.

Когда мы добрались до дома его родителей, майка под мышками стала противно влажной, но мне было уже плевать. Самое главное, мы не попали в аварию. В воображении так и мелькали кадры из группы ДТП и ЧП, где обычно постят фото покореженных машин и заблюренные тела погибших.

Заглушив двигатель, Тимур выскочил из салона и направился к гаражу. Собственно и приехал он сюда только потому, что пришло время его обычных гонок с друзьями на мотоциклах. А я напросилась, чтобы выказать Лауре сочувствие по поводу дедушки Тимура. Пусть видит, что я переживаю за них, как за родных.

На террасе появилась Лаура. Остановилась, наблюдая за нами. Я направилась к ней, нацепив привычную полуулыбку. На подкорку въелось ее замечание, что когда я не контролирую лицо, становлюсь похожей на снулую рыбу.

— Привет, мам! — кинул на ходу Тимур. — Я в гараж. С пацанами договорились сезон открыть.

— Ты даже не поинтересуешься, как здоровье деда?

За темными очками я не видела выражения глаз Лауры, но голос прозвучал так, что мог заморозить весь поселок.

— Потом… — махнул рукой Тимур и, согнувшись, поднырнул под ползущей вверх створкой.

— Здравствуйте, Лаура Линаровна…

Лаура не ответила. Она стояла неподвижно, как статуя. Легкий ветерок, который растревожил верхушки строго выстриженных туй, будто потерял свою силу перед хозяйкой дома. Ни одна складка на ее блузе и брюках не пошевелились. Ни один волосок не выбился из низкого пучка, залитого лаком.

Чувствуя, как нарастает внутри напряжение, я медленно поднималась по ступеням. Наверное, она просто не в настроении, вот и всё, — попыталась успокоить себя я. Переживает за свекра.

Хуже всего было, что Лаура смотрела на меня сверху вниз, и я чувствовала себя просто мелкой букашкой, которая ползет навстречу чему-то великому и всемогущему. Тому, что может раздавить меня одной пяткой.

Терпи, — одернула себя я. Когда-нибудь и ты будешь так смотреть на тех, кто приедет в гости. Представь своих простушек-одногруппниц или тех заносчивых сучек из общаги. Например, они пойдут работать в клининг и приедут ко мне убирать дом. Вот тогда я и отыграюсь за все унижения.

— Как здоровье дедушки? — пересилила я себя. Пусть видит, что я ее не боюсь.

— Какого дедушки? — приподняла бровь Лаура. — Ты наверное хотела сказать Камиля Фаридовича?

По спине пробежал холодок, словно кто-то невидимый провел по позвоночнику кубиком льда. Эта стерва намекает на то, что дедушка — это для своих. А ко мне это слово не имеет никакого отношения.

Лаура, не дожидаясь ответа, развернулась и скрылась в доме. Дверь не придержала, и она чуть не захлопнулась прямо перед моим носом. Да что такое происходит?! — накатила на меня паника.

— Знаете, Лаура Линаровна, Тимур очень переживает. Он когда узнал, весь вечер рассказывал мне, как дед… как Камиль Фаридович в детстве катал его на плечах, учил в шахматы играть и…

— Ты долго была намерена мне лгать? — распорол лезвием воздух голос Лауры.

Я поперхнулась на полуслове. Вот же змея! Тимур, и правда, ничего такого не говорил, он вообще равнодушно отнесся к болезни деда. Пожал плечами, мол, ему за восемьдесят, что еще-то ждать? И пошел рубиться в компьютер.

— В смысле? — пролепетала я.

Коленки стали ватными и чтобы не упасть, я ухватилась за спинку кресла.

— В коромысле, — нахамила Лаура, разрушив образ светской утоненной дамы.

Она сорвала очки, бросила их на столик и повернулась ко мне с перекошенным от злобы лицом. Я впервые видела на нем столько эмоций. И впервые заметила, как некрасива стала Лаура. И как отчетливо проступил на ее физиономии возраст.

— Смотри! — под ноги мне упал конверт.

Я присела, собирая онемевшими пальцами выпавшие бумаги. Во рту пересохло, а сердце колотилось так, что в голове стало пусто и звонко. Я так и знала, что этим кончится, — думала я, стараясь не разреветься.

Первое, что я увидела, это была фотография мамы. Ниже вся информация о ней, вплоть до адреса и сведений о семейном положении. Упоминалось даже о ее походе в клинику, где она заказывала волосы. Детализация звонков Айдара Камилевича. Моя фотография.

— Я наняла человека, чтобы узнать, кто отнимает у меня мужа.

Ее голос ударил меня, как хлыст. Я сжалась, разлепила усилием губы и приготовилась отражать атаку. Если ничего не получится, меня вышвырнут из дома и уже этой ночью придется вернуться в общагу. Но отдельной комнаты у меня больше нет, я не стала ее оплачивать, а это значит, меня подселят к моим соседкам. Или к таким же дурам.

— Я… я не знала, — всеми силами я изобразила потрясение.

— Врешь! — от ее визга задрожали старинные вазы на полу.

— Нет, Лаура Линаровна! Я не знала! Я бы никогда… Я… — меня колотило от ужаса.

— Ты встречаешься с моим сыном. Бываешь у нас дома. Поешь сладкие речи. Мечтаешь пролезть в наш круг. И при этом твоя мать спит с моим мужем?!

— Это совпадение! Глупое, жуткое, запредельное совпадение! Я не знала! — в отчаянии крикнула я. Посмотрела умоляюще.

Лаура шагнула ко мне, и я зажмурилась, сжавшись в комок. Сейчас ударит! Влепит пощечину и вышвырнет за дверь. Но Лаура неожиданно схватила меня за грудки, будто мужик в пьяной драке. Оторванная пуговица запрыгала по мраморному полу и укатилась под кресло.

— А вот теперь знаеш-ш-ш-ь, — прошипела она, и я почувствовала, как на щеках у меня оседают капельки ее слюны. — И если не врешь, то сделаешь всё, чтобы твоя мать порвала с Айдаром. Иначе, я расскажу всё Тимуру. И ты понимаешь, что за этим последует.

Глава 49

Анна

Я нарезала сыр, выложила оливки и вытряхнула из