Тёмная Жажда - Юлия Нежная

Было что-то не так во всём этом. Слишком не так.

Я смотрела на затылок Джейсона и чувствовала, как внутри разрастается тягучее, вязкое подозрение.

Джули

Машина остановилась на поляне. Той самой, где мы впервые сравняли счёт. Он сломал меня. Я — его.

Сейчас всё было иначе. Первые зимние дни выбелили землю инеем. Трава пожухла, превратилась в жёсткую, колючую щетину. Воздух резал лёгкие — сухой, прозрачный, безжалостный. Деревья стояли голые, чёрные, как обугленные пальцы. На ветках — ни листьев, ни жизни. Только стужа. Только пустота.

Но на небе висел месяц. Тусклый. Его свет заливал всё призрачным, болезненным сиянием. Он делал тени длинными, острыми, чужими. Поляна казалась подходящей сценой для этой грёбаной трагедии.

— Выходи, — сказал он.

— Нет.

Он вышел сам. Открыл мою дверцу. Схватил за запястье и вытащил наружу. Я ударилась коленом о порог, зашипела — он не заметил. Или ему было плевать.

Стужа ударила в лицо. Иней осел на коже, ветер пробирался под лёгкую ткань платья, заставляя дрожать. От холода. От страха. От него.

Он прижал меня к капоту. Металл обжёг спину — ледяной, пронизывающий. Но его тело было горячим. Обжигающе горячим. Контраст сводил с ума.

— Ты не представляешь, что я чувствую, — процедил он. — Когда он прикасается к тебе… у меня внутри всё рвётся.

— Отпусти. Я приказываю.

Но в этот раз его воля была непоколебима. Словно зверь внутри окончательно взял верх, заглушив всё, кроме одного — обладать мной.

— Не сейчас, — его голос сорвался. — Сейчас — моя очередь.

Его глаза. Бешеные. Раскалённые. Одержимые огнём. В них не осталось ничего человеческого. Только зверь. Голод. Желание сжечь меня дотла.

Я ударила его. По лицу. Кулаком. Со всей силы.

Он даже не моргнул. Усмехнулся — криво, жёстко, опасно. На его губе выступила капелька крови, но он даже не попытался её вытереть. Слизнул, глядя на меня — и в этом жесте было столько вызова, что у меня перехватило дыхание.

— Бей ещё. Злись. Ненавидь. Но ты не уйдёшь.

Он поцеловал меня. Это была не нежность — атака. Губы впились в мои грубо, жадно. Я вцепилась ногтями в его плечи, прорывая ткань рубашки. Хотела оттолкнуть. Ударить. Остановить. Не позволил. Терзал мой рот до тех пор, пока тело не предало меня.

Прогнулось. Растаяло.

— Ненавижу тебя, — прошептала я в его губы.

— Знаю, — ответил он. — Я тоже.

Он грубо задрал моё платье. Ткань собралась на талии, открывая бёдра студёному ветру. Его пальцы дёрнули кружево — оно треснуло, поддалось. Кожа вспыхнула от холода.

Он подхватил меня под бёдра и усадил на капот. Металл под ягодицами — жёсткий, безжалостный. Но я не чувствовала этого. Только Джея. Только его невыносимое пламя, которое обжигало даже сквозь стужу.

Он вошёл в меня резко. Одним толчком. Без подготовки. Больно. Мой первый раз.

Джейсон.

Я почувствовал это сразу.

Сопротивление. Грёбаное сопротивление. Преграду. То, что не должно было быть там, если бы она… если бы кто-то… до меня…

Мысль ударила, как пощёчина. Как удар под дых. Как нож в грудь.

Она была девственницей.

Соврала тогда. На аукционе. Сказала, что были другие.

Я замер.

Внутри меня. В ней. Чувствовал, как её тело сжалось вокруг моего члена. Туго. Горячо. Влажно. Как она дрожит, пытаясь принять меня. Как её дыхание сбивается. И одновременно — как моя собственная ярость отступает. Как камень, который я носил вместо сердца, трещит. Разваливается на хуй.

Она не была ничьей.

Никто до меня.

Эта мысль обожгла — сильнее, чем её удар. Чем её ненависть. Сильнее всего, что я чувствовал к ней раньше. Мой член пульсировал внутри неё. Я чувствовал каждое движение. Каждый спазм. Как она сжимается вокруг меня, пытаясь привыкнуть. Как её тело принимает меня.

Я посмотрел на неё. В глаза. Зелёные. Тёмные. Полные слёз, которые она не проливала. Она не плакала. Не просила остановиться. Только смотрела. С вызовом. Со злостью. С тем же бешенством, что горело во мне.

— Почему ты не сказала? — прохрипел я.

— А ты спрашивал?

Её голос не дрогнул. Спокойный. Твёрдый. Как сталь.

И это сломало меня окончательно.

Я не вышел из неё. Мой член всё ещё был внутри — твёрдый, пульсирующий, влажный от неё. Но всё изменилось. Я больше не хотел её наказывать. Я хотел её боготворить. Пальцы, которые секунду назад впивались в её бёдра до синяков, разжались. Одна рука легла на её щёку — грубая, горячая, дрожащая. Другая скользнула в её волосы, убирая пряди с лица.

— Смотри на меня, — сказал я. — Не закрывай глаза.

И она выполнила.

Я двигался медленнее. Глубже. Не вбивался — входил. Плавно. Почти нежно. Как будто она была из стекла. Чувствовал, как скольжу внутри неё, как влага стекает по моим яйцам. Какая она мокрая. Какая горячая. Какая моя. Вся без остатка.

Наши запахи сплелись в один. И я втянул это в лёгкие — понял, что пропал. Героин хуев. Я наркоман. И мне никогда не вылезти из этой зависимости.

Я вдохнул. И не смог выдохнуть.

В этот момент я понял. Не умом. Не чувством. А чем-то более глубоким. Первобытным. Животным. Она — часть меня. Не «может стать». Не «когда-нибудь». Уже. Сейчас. Всегда.

И я решился.

Позволил ей увидеть. Впустил в свое сознание.

Не словами. Не криком. Я открылся. Всё, что копилось во мне годами — боль, ярость, одиночество, страх, что я никогда не буду достоин, — всё это хлынуло наружу. Не агрессией. Не жестокостью. А чем-то другим.

Мой зверь.

Сильный. Гордый. Яростный. Но верный. Искренний. До боли, до хрипоты, до последнего вздоха. Её.

Он смотрел на неё из моих глаз. Не нападал. Не требовал. Показывал. Всё, что я не умел сказать словами. То, что прятал за маской холодного альфы.

«Смотри», — говорил без звука. — «Это я. Весь. Без прикрас. Без масок».

Она замерла.

Я чувствовал, как её дыхание сбилось. Ее пальцы дрожали на моих плечах. Она смотрела. Видела. Понимала.

А после открылась в ответ.

Её зверь тянулся ко мне из самой глубины. Любопытный. Осторожный. Но не боящийся.

Он коснулся меня. Мягко. Будто пушистой лапой. Изучал. Принюхивался. Познавал.

И в этот момент я понял — она моя. Навсегда.

Она начала отвечать.

Сначала робко. Неуверенно. Её пальцы коснулись скользнули по ключицам. Словно пробовала, можно ли. Словно спрашивала разрешения. Потом смелее. Вцепилась в мою шею, притягивая ближе. Я почувствовал, как её тело расслабляется. Как боль уходит. Сменяясь жаром.