Порочные цели - Мила Кейн

хотел, чтобы я был хладнокровным и неуязвимым, вратарем, который никогда не выходит из себя и не допускает ошибок. Моя команда хотела того же – чтобы я мог отключать сердце от разума, но это становилось всё труднее. Друзья хотели, чтобы я оставался шутником, тем, кто удерживает всех вместе и делает этих колючих ублюдков терпимыми для окружающих.

Лишь один человек ничего не хотел от меня… более того, она предпочла бы не иметь со мной ничего общего.

Возможно, поэтому я был так одержим. Или, может, моя одержимость не нуждалась в объяснении. Она просто была.

И разговор с Коулом был не единственной неприятностью, случившейся прошлой ночью. Кэша пырнули ножом. Брат уводил мотоклуб на новую, опасную территорию, и я не хотел ввязываться, но это не мешало мне переживать за парней. Я вырос среди «Гончих Харбора», и многие из них были как семья. Конечно, рана Кэша оказалась поверхностной, и он будет в порядке, но это стало суровым напоминанием.

Эта жизнь была опасной. Вид Мисти, держащей на руках новорожденную дочь и плачущей у дверей реанимации, стал достаточной причиной, чтобы не возвращаться к Ари, даже на одну ночь. Она не хотела меня. Может, стоило принять это.

Поэтому я выполнил ее просьбу: оставил ее в покое и даже пропустил чертову лекцию. Целый день я обманывал себя, думая, что могу быть хорошим парнем и уважать ее решение, игнорировать связь между нами ради общего блага. Я заблуждался.

Эту связь не мог отрицать никто из нас.

Что-то внутри моего черствого сердца треснуло, когда я увидел ее сидящей на трибунах во время тренировки. Она волновалась за меня. Заботилась обо мне. Хотела лишь убедиться, что я в порядке. Тогда я понял окончательно.

Эта женщина была моей, и да поможет Бог тому, кто встанет между нами. Я никогда ни о чем не просил. Мне никогда не везло, и я не ждал от жизни подарков. И это не изменится. Но за все удары, что нанесла мне вселенная, я возьму плату… её. Взамен за всё, что мне пришлось пережить, я заберу Ари, и это будет стоить всего.

Я вывел старую развалюху Ари из города в сторону леса. Из колонок доносился странный зернистый звук. Я покрутил настройки и ударил по приборной панели, но ничего не помогло.

Тебя – достаточно. Тебя любят просто за то, что ты есть, — прозвучал безликий голос из динамиков. Тебе не нужно быть кем-то другим, кроме себя… своей лучшей версией, сегодняшней и будущей.

Что за хрень слушала Ари за рулем? Почему голос походил на клоуна из дома с кривыми зеркалами? И почему эти слова так задевали мое испорченное, чёрное сердце? В последнее время со мной творилась какая-то чертовщина. Возможно, это давно назревало, и встреча с Ари лишь ускорила процесс; я не знал. Так или иначе, что-то менялось во мне, и я не мог остановить это, контролировать или заставить замолчать. Больше нет.

Я свернул на подъездную дорожку к хижине, где жил с Коулом после приемной семьи. По сути, это и был мой дом. Не то паршивое съемное жилье в городе, куда мать однажды так и не вернулась… а здесь – в хижине в лесу, которую купил и постепенно восстановил мой брат. У Коула были золотые руки. Он умел создавать прекрасные вещи из металла и дерева. Еще одна из перспектив, которых он лишился, когда занял место отца в клубе.

Я открыл дверь одной рукой и вошел внутрь. В доме было тепло и уютно, повсюду полированное дерево, высокие потолки и плетеные ковры. Не то, чего ждешь от байкера, но, в конце концов, Коул не был обычным байкером.

Я скинул ботинки и прошел через весь дом в свою спальню в глубине. Оказавшись внутри, закрыл дверь и уложил Ари на кровать. Она чуть шевельнулась во сне, когда я отстранился, и я позволил себе задержаться и рассмотреть ее. Ее лицо было расслаблено во сне, длинные ресницы лежали на щеках, где россыпь веснушек манила к тому, чтобы их исследовать. Я не спеша снял с нее пиджак и юбку. Затем пришла очередь блузки – она сидела плохо, все время сбивалась подмышками и оставляла красные следы на нежной коже. Я отложил одежду в сторону и разжег в комнате камин. В лесу было холодно, не помогало и то, что обрыв был совсем рядом. Затем я скомкал одежду Ари в руках, подошел к огню и швырнул в пламя.

Туда ее.

Пока Ари под моей крышей, она не будет носить эту ужасные тряпки. Чопорная одежда, скрывающая ее формы, должна была помочь ей слиться с толпой и остаться незамеченной. Но всё пошло не так, как планировала Ари… я заметил ее сразу, как только она вошла в мой бар, несмотря на ее убогую маскировку.

Ари не была серой мышкой, за которую себя выдавала. Она была чертовски талантлива, красива и упряма, и настолько отзывчива, что это разрывало мне сердце.

Я провел пальцем по ее татуировке, символизирующей синестезию. Ее разум, должно быть, был восхитительным местом. Хотел бы я проникнуть в него и узнать, что происходит в ее голове. Но вместо этого мне оставалось лишь наблюдать и гадать.

Она все еще находилась под действием седативного и ворочалась во сне, пытаясь устроиться поудобнее. Будь я другим человеком, я бы лег рядом с ней, обнял бы ее, вел себя нормально и мило, как чертов прекрасный принц. Но я – Бэйли и не собирался проигрывать в нашей игре.

Я протянул руку под кровать и достал цепь, которую недавно установил. Защелкнул браслет на ее щиколотке, приковав ее, а ключ убрал подальше, за пределы ее досягаемости. Я не мог дождаться, чтобы увидеть реакцию моей девочки на мой последний ход.

Затем я полностью разделся и лег в кровать рядом с ней. Я притянул ее к себе, не обращая внимания на цепь на ее лодыжке… потому что таков я есть. И если я хочу обнять мою именинницу, пока она спит, никакая гребаная цепь не остановит меня и не заставит чувствовать вину.

Я проснулся от лязга цепи, с которой возилась Ари. Перевернувшись на спину, я закинул руки за голову и потянулся. Сквозь шторы пробивался рассвет, но, несмотря на ранний час, я мгновенно проснулся. Я сел, позволив простыни соскользнуть на колени, и