Порочные цели - Мила Кейн

еще трудится там, хоть я ему давно говорю – пора на пенсию. Но он не хочет подводить владельца. Хотя, с учетом всех неприятностей, что там в последнее время творятся, это небезопасное место – ни для мужчины его лет, ни для молодой девушки вроде тебя, если ты там одна. Ты ведь девушка Маркуса?

Она тепло улыбнулась мне.

— Нет! То есть… мы не пара.

— Да брось, со мной можешь не притворяться. Маркус не приводит девушек в семейный бар. И уж точно не знакомит подруг с братом. Для него Коул – больше, чем брат, он ему как отец... хотя между ними всего десять лет разницы.

— Правда? — невольно спросила я, жадная до любых крупиц информации о Маркусе, парне, который перевернул мою новую тихую жизнь вверх дном.

Полли кивнула.

— Так и есть. Маркус попал в приют, когда Фрэнка упекли за решетку. Коулу не давали забрать его, пока тот не прошел кучу проверок и формальностей. В итоге он вытащил брата, но… всё имело свою цену. Как это всегда бывает. Мать давно бросила их, и с тех пор они были единственной опорой друг у друга. Коул… ну, он сделал то, что должен был, чтобы обеспечить Маркуса… и, скажу тебе, он чертовски хороший президент клуба. — Она уперла одну руку в бок, а другую на стол, словно приготовилась сплетничать со мной часами.

Я кивнула, но ей и не нужно было мое поощрение, чтобы продолжить:

— А Маркус… он понял, что легче удержать людей, если ничего от них не ждать, не жаловаться, и, возможно, смешить... и тогда они тебя не бросят…

— Правда, Полли? — раздался голос Маркуса за ее спиной.

Она вздрогнула и отпрянула, нервно поправляя волосы.

— Я рассказывала твоей девушке немного о моей истории в «Кулаке». — Она виновато посмотрела на меня.

Я кивнула, сохраняя лицо невозмутимым. Я не хотела, чтобы Полли попала в беду из-за сплетен, тем более что я проглотила каждое слово.

— Да? Что ж, круг откровений на сегодня закрыт. Я не горю желанием делиться чувствами, так что давайте спокойно поужинаем, — сказал Маркус. В его голосе не было злости, но слышалась усталость. Такая, что сжималось сердце.

Полли кивнула и отошла. Я посмотрела на Маркуса. Под его глазами были темные круги.

— Что произошло прошлой ночью? — спросила я его.

Он поставил на стол два высоких стакана, и в них зазвенел лед.

— Ты имеешь в виду после того, как я опустошил свои яйца в самой упрямой и чертовски раздражающей женщине, которую только встречал? — Он сделал глоток.

Меня окатил жар с головы до ног.

— Да, — выдавила я, сохраняя невозмутимость. Он пытался выбить меня из колеи, но я не собиралась поддаваться.

Он пожал плечами.

— Не хочу сейчас об этом говорить. Обсудим позже.

— Хорошо, — согласилась я, надеясь, что за ужином его странное настроение пройдет. Я потянулась к стакану и сделала большой глоток.

— Ну и что Полли успела наговорить? Опять решила поиграть в официантку-психолога?

Я покачала головой.

— Ничего особенного, просто что ты какое-то время жил со своим старшим братом.

— Какое-то время… — повторил Маркус. — Какое-то время после приюта. Она это опустила?

— Нет, не опустила.

Маркус прищурился, оценивающе глядя на меня.

— И что еще она сказала?

— Что ты никогда не приводил сюда девушек, — ответила я, быстро перебрав в памяти то, чем поделилась Полли, и выбрав самое нейтральное.

Маркус медленно кивнул.

— Верно.

— Почему?

— А зачем? — поинтересовался он. — Сюда приходят мои друзья; Ашер, мой сосед по комнате, здесь работает; мой брат здесь. Нет необходимости приводить сюда женщину.

— Но я здесь, — указала я.

Воцарилось молчание.

— Ты во всех отношениях оказываешься исключением, — вздохнул Маркус.

Я сделала еще один глоток. По какой-то причине, как только я начала пить, мой язык стал сухим, как пустыня. Я надеялась, что не заболеваю.

— Это не комплимент, да? — пробормотала я.

Его губы дрогнули, но это была лишь тень его обычной ухмылки.

— Просто констатация факта. Что с тобой? — спросил он, когда я попыталась поставить стакан на стол и едва не промахнулась.

Я все же справилась, но голова вдруг стала тяжелой, словно налитой свинцом.

— Я… я чувствую себя странно. — Я откинула голову назад, прислоняясь к спинке кабинки.

— Не волнуйся, — спокойно сказал Маркус. Он встал, подсел к мне и обнял за плечи. — Это начинает действовать снотворное, которое я подмешал в твой напиток.

— Что? — выдохнула я, но получился лишь слабый шепот. — Что ты сделал… — Мои слова звучали невнятно, мир замедлился.

Он притянул меня к своей груди, прижимая крепко, словно мы влюбленные, готовые поцеловаться. Затем провел пальцем по моим губам – нежно, но властно. Его глаза были последним, что я видела. Зеленые, с золотисто-карим отливом.

Его голос звучал как колыбельная, пока я погружалась в темноту.

— То, что должен был. Я же говорил тебе, детка, что всегда играю на победу. Жаль, что тебе придется узнать это таким способом.

23.Маркус

Ари не была тяжелой. На самом деле, я мог бы носить ее всю ночь, пока она мирно спала у меня на руках. Вчера вечером мой брат сообщил новость: чтобы отец получил условно-досрочное, я должен явиться в суд, в рубашке и галстуке, и умолять о его освобождении. Если я это сделаю, есть большой шанс, что его выпустят.

И тогда… моя жизнь будет окончена. Мои мечты превратятся в пепел. Всё, над чем я работал, будет потеряно; он всё заберет. Как всегда.

Это был настоящий удар – от абсолютной эйфории с Ари в мотеле к сгорбленной фигуре моего брата в «Кулаке».

Всё зависит от тебя, Маркус. У тебя есть шанс изменить его судьбу.

Принести пользу. В тот момент казалось, что каждый, кого я когда-либо любил, хотел от меня чего-то. Не моего времени или общества, нет… другого. Отец хотел использовать мою хорошую репутацию и перспективное будущее, чтобы купить себе свободу. Брат хотел, чтобы я помог снять часть груза с его плеч, вытащив отца. Мать хотела денег – как можно чаще и больше. Тренер