Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

– Так тому и быть, – решил Альтрес. – Переночевать у вас можно?

– Комнаты есть, господин. И ужин горячий подать можем…

– Пятерых поселите?

– Конечно, господин. И больше поселим… как, вместе, или по отдельности? Вместе дешевле…

Альтрес махнул рукой.

– Две комнаты. На двоих – и на троих.

Разделяться ему не хотелось. Спутники, навязанные старым графом, оказались отличной компанией. Спокойные, несуетливые, из тех, кто больше даже не охрана, а сопровождение, все не первой молодости, все побывали в переделках и выжили, а это что-то да значит, господа мои.

И с Альтресом они держались вполне спокойно. Первыми поболтать не лезли, на нервы не действовали, даже когда Альтрес пробовал завязать разговор сам, отделывались ничего не значащими историями.

Ни панибратства, ни наоборот, излишних страхов, спокойное несуетливое отношение профессионалов. Сказано – довезти до места, вот и довезем. И постараемся по дороге ни во что не встрять, а это и есть высший класс, по нашим-то тяжким временам.

Молодец, граф. Альтрес понимал, что у него не все такие, но ведь и ему не лучших выделили?

Не худших, да, но наверняка и не лучших.

– Как скажете, господин. Вот ключи, – на стойку опустились два ключа с деревянными бирками громадных размеров. – Третья комната и четвертая, они как раз подходящего размера, и кровати стоят.

– А клопы?

– Если только к ужину, господин, в комнатах у нас этих тварей отродясь не было.

– А в ужине откуда будут?

– Так сейчас прикажу – мальчик травяных наловит, – в глубоко посаженных глазах трактирщика играли смешинки.

Да, не со всяким такое можно позволить, но Альтрес выглядел вполне себе нормальным человеком, который понимает и ценит шутку. И личный королевский шут не разочаровал, улыбнулся.

– Ладно, сначала так попробуем, а потом, ежели остроты в соусе пожелаем… что у тебя на ужин?

– Бок бараний с кашей, господин, эль неплохой, с того года урожай, нынешний-то пока не созрел, пироги есть с рыбой, а коли сладкого хочется, так и с ягодой. Малина в этом году обсыпная была.

– Давай все, – распорядился Альтрес Лорт. И бросил на стойку несколько медных монет. – Это пока за ужин. Попробуем, потом решим, что там с комнатами.

Дело житейское, трактирщик кивнул и приказал служанке подавать, а кому-то, кого Альтрес не видел – да и не приглядывался, обиходить коня. И послать в деревню к кузнецу, чтобы завтра пришел.

Каша оказалась вкусной, баранина – мягкой, пироги вкусными, а эль неразбавленным, так что спустя час Альтрес откинулся на стену, и вздохнул.

Хорошо…

Рядом с ним так же отдыхало сопровождение – в дороге благородный граф не видел ничего зазорного в том, чтобы пообедать за одним столом со спутниками, тем более, напиваться и терять человеческий облик никто не собирался, у них другая задача.

Все сыто отдувались и молчали, отдыхали душой и телом.

Бывают в жизни такие краткие моменты счастья, жаль, что именно краткие, хотелось бы и подольше, и почаще, что ж…

Серебряная монета упала на стойку.

– Это за комнаты.

– Благодарю, господин. И сдачу позвольте…

– Кузнецу отдадите, – отмахнулся Альтрес.

Трактирщик кивнул.

Тут хватило бы и на кузнеца – подкова дело нехитрое, и на чаевые еще осталось бы. С лихвой. Что ж, клиент выгодный…

– Может, еще чего прикажете, господин?

Господин обозрел «чего прикажете», которое не скрывало своих достоинств в здоровущем вырезе платья, но покачал головой.

– Перебьюсь. Посидим чуток, да и спать. Устал я…

И все было бы хорошо, не занеси судьба в тот трактир бродячего менестреля, и не реши он в этот момент расчехлить лютню. Трактир ведь для всех поставлен, и к вечеру туда народа набивается, не обязательно из тех, кто заночует. Могут и так прийти, пропустить кружечку-другую.

Не стоит думать плохо про Альтреса – услышав балладу про «Беззаконного короля и законного сына», в которой, кстати, было рассказано, как король боялся потерять трон, а потому казнил всех своих жен раньше, чем те родят сыновей, а потом одной удалось спастись. Разумеется, с сыном в пузе.

И разумеется, сын вырос и обязательно отомстит за мать.

Все бы ничего, но король имел подозрительное сходство с Гардвейгом.

«Вот о чем говорил Корвус» – понял граф. И принялся – нет, не бить менестреля. Вместо этого Альтрес Лорт пригласил его к себе за стол и принялся расспрашивать. Увы – безрезультатно.

Баллады переходили из рук в руки, меняли хозяев, а уж место, где ее сочинили….

Да кто ж его знает?

Перенял от собрата, вот и весь сказ. Репертуар обновлять надо, а то и побить могут.

Альтрес поблагодарил, и даже одарил менестреля парой медяков, но вечер был испорчен безвозвратно. Здесь и сейчас он лишний раз убедился, что зреет нечто. И возникали закономерные вопросы.

К примеру – ты куда смотрел, кретин горбатый?

Ты чем думал?

А если рядом с королем предатели?

А если… если он не успеет?

Со злости на себя (бесперспективно, но больше-то злиться и не на кого), Альтрес приказал подать в номер кувшин с вином, выпил его со спутниками и отключился. Похмелья с утра не было, но вечер все равно оказался решительно испорченным. А так хорошо сиделось, так отдыхалось…

И надо же было этой бродячей пакости все испоганить?

Хорошего в этой ситуации было одно.

Трактирщик оказался человеком мудрым, и лошадь была подкована задолго до того, как вниз спустился ее хозяин. Да и остальных коней кузнец посмотрел, чтобы больше такого не случалось Выезжай в любой момент.

Но кто же копает под Гардвейга?

Уэльстер, дорога.

Вопль раздался так близко и так громко, что подскочили все.

Джерисон опрометью подхватил меч и вылетел из палатки. Хорошо хоть в штанах спал и в рубахе – дорога же.

Лиля тоже подхватилась и принялась одеваться… остановило ее выражение на лице дочери.

Зловредное такое…

– Мири?

Малявка улыбнулась.

– Барон кричал. Точно.

– А что ты об этом знаешь? – преисполнилась подозрений Лилиан.

– Мам, он мне все равно никогда не нравился…

Лиля вздохнула, перестала одеваться и плюхнулась на походную кровать рядом с дочерью. Ей барон тоже не нравился, но надо же малявку отмазывать, если что?

– Дитя мое, если человек тебе не нравится, это не повод его убивать.

– А помучить? – уточнило милое дитя.

Лиля вспомнила сакральную фразу из анекдота про еврея: «это не дети, это сволочи», и удавила в себе желание оторвать дочке уши. Вместо этого она подняла брови и поинтересовалась: