Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

– Никто не узнает, – мордяха у ребенка была хитрющая… хотя какой там ребенок? Почти десять лет, а в этом мире и в четырнадцать замуж выдают. Чертененок!

– Чего не узнает?

– Ну, мааааам!

Прогуливаясь по своим важным делам, к берегу реки, Миранда обнаружила ужа. Породу его она не знала, но внешний вид сомнений не оставлял. Уж лежал, переваривал какую-то зверушку, судя по характерному утолщению на теле, и чихать хотел на окружающий мир.

Окружающий мир его в покое не оставил.

Миранда не любила барона Фремонта.

Итак, у нас имеются – один уж, один барон и один мстительный ребенок. Как это совместить?

Да элементарно.

Ляле приказывают стеречь ужа.

Миранда мчится к обозу и незаметно утаскивает с одной из повозок пустой кувшин из-под вина. Есть такие. Пить благородным господам хочется, и холодненького хочется, и везут его в коробах-термосах, а потом рядом складывают пустую посуду. Мири знала, где стоит эта телега, проблем у нее не возникло.

Посадить ужа в кувшин?

Это сложная задача только для тех, кто боится змей. Миранда их не боялась. Вот ни разу, ни два раза. Это же ужик, они забавные, ей мама Лиля показала…

Мама Лиля мысленно прокляла себя, и свои ценные инициативы. Кто ее дернул за язык вспоминать о детских проказах? В том числе, как они когда-то поймали ужа, покрасили гуталином и выдавали за гадюку? Лучше б рассказала, как их за это выдрали!

Неделю задницы горели!

Наверное, не стоило пугать жену подполковника, протягивая бабе змейку и предлагая поцеловать.

С посадкой ужа в кувшин Миранда справилась, не напугав змею. А в кувшине тем более, тихо, темно…

Кувшин, от которого пахло вином, был водружен на стол в палатке барона, а мелкая поганка откланялась. Остальное – неизвестно, но судя по воплю…

Лиля примерно знала повадки ужей. Шаги они с дочерью услышали одновременно.

– Молчи. И никому ни слова.

Миранда послушно кивнула. Попа у нее не чесалась и в массаже розгами не нуждалась, вот еще!

В палатку, давясь от смеха, ввалился Джес. Бросил меч, уселся рядом со своими женщинами, и от души расхохотался. По лагерю тоже смеялись, то там, то здесь…

– Что случилось?

– Каким-то образом, к барону в палатку залез уж.

– И что? Хорошо, не гадюка, – нахмурилась Лиля.

– Хорошо… он залез в кувшин с вином. Барон решил чуть-чуть выпить на ночь…

– И вытряхнул ужа из кувшина? – невинно уточнила Лиля, уголки губ которой начали подергиваться. – Он его за гадюку принял?

– Сначала – да.

– И заорал?

– Барон говорит, что заорал он уже потом…

– Когда – потом?

– Когда ужа стошнило.

Вот тут захохотали уже все. И Лиля, и Миранда.

Лиля знала это ужиное свойство. Есть у ужа специальные вонючие железы, и вонять он может не хуже скунса, уж поверьте. При опасности.

А еще при опасности, змея срыгивает полупереваренную пищу и спасается бегством. Так что… барону не повезло. Резко.

– Ужа стошнило на барона?

Джес замялся.

– Эдвин сейчас отправился к реке. Отмываться.

Дамы хохотали достаточно долго. Потом Джерисону удалось их успокоить, и уложить спать.

Лиля не знала, чего добивалась Миранда, но результат оказался великолепным. Барон вызывал у людей смех, отлично осознавал это, злился, бесился, раздражался, и – вонял.

Уж хорошо прицелился, умничка водяная, заряд нашел свою цель. Не помогала даже ароматическая вода. Барон вонял так, словно уж обгадил лаванду.

А еще воняла одежда, палатка…

Кажется, Джерисон что-то подозревал. Но не спрашивал. И правильно делал – за подстроенную пакость воспитательного ужа барону еще мало было. Увы – Миранде попался только один.

Глава 5

Меч и речь

Вирма, земли клана Хардринг.

Как вручают мечи новикам?

Торжественно, в святилище Олайва. И посторонним там не место.

Даже и новики по одному заходят под древние дубы. Там их ждет жрец в медвежьей шкуре.

Тира, одетая как воин, рубаха и штаны, шлем и кольчуга, от обычного юноши ее отличает только слишком нежное лицо и длиннющая коса, которая вьется по металлу, входит, не быстро, но и не медленно, становится на одно колено – до самой смерти она не встанет на колени ни перед кем. Теперь ее господин лишь Олайв. А люди…

В знак уважения к Хардрингам, она может встать перед Олавом на одно колено, может поклониться, но не унижаться. Над ней – рука Олайва, а чем кончается спор с богом – лучше на ночь рассказывать, чтобы люди сильнее боялись. И можно даже не врать. Вирманские боги жестоки.

Жрец медленно берет с алтаря ее клинок.

Некогда тот принадлежал деду Тиры, а теперь, вот, переходит к ней, по наследству.

– Протяни руку, воин.

Поперек ладони пролегает кровавая полоса от ритуального ножа. Тира не двигается, смотрит спокойно. Она знала, что так будет, заранее знала. Да и что такое для воина – легкая боль?

Пустяк. Перетерпит.

Капли крови падают на землю, на металл клинка, жрец смотрит одобрительно. Хорошо, когда воин умеет терпеть.

– Кровью я связываю этот клинок с тобой. Пусть служит он тебе до смерти, верно и честно. Не оскверняй его недостойными поступками, и да пребудет с тобой благословение Олайва.

– Честь и слава богам, – отозвалась Тира.

На талии смыкаются кольца металлического пояса. Ножны задевают ногу.

Тира медленно поднимает перед собой клинок на вытянутых руках, показывая его богам, потом подносит к губам. Капли крови на лезвии меча, ее крови.

Эта алая жидкость связывает их в единое целое.

Девушка вдвигает меч в ножны и смотрит на жреца, тот склоняет голову – ритуал выполнен. Все правильно, все угодно Олайву.

– Иди, воин.

Ни иронии, ничего. Надев меч, Тира получает право зваться воином. Теперь она – господин Эллейга. Не госпожа, нет. Господин. Она вольна в жизни и смерти тех, кто пойдет за ней, она отвечает за них…

Девушка выходит из святилища.

На поляне ждут люди. Другие новики, и только. Взрослых воинов здесь нет, родных и близких – тоже. В святилище заходит следующий, очередность сразу же определил жребий.

Тира касается рукояти меча окровавленной ладонью. Кровь все еще течет, надо перевязать. Оторвать от рубахи лоскут недолго, замотать ладонь, чтобы кровь не шла – тоже. И Тира медленно входит под полог леса. Очень медленно, очень спокойно, очень…

Теперь ты воин.

Ты этого хотела, Тира Ройвсон Эллейг?

Да, трижды и четырежды да, но почему Тире кажется, что где-то в вышине