Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

единственная надежда на спасение королевства от чумы. Сейчас как никогда прежде мне нужны твои знания, Зоряна, а не твоя совесть, отягощенная врачебной ошибкой. Так что, просто возьми себя в руки и не пытайся взваливать на свои плечи больше, чем можешь унести.

Его слова были грубыми, по-своему эгоистичными, но я почему-то не обиделась.

Наоборот, я услышала в них то, что он никогда бы не сказал прямо — завуалированную поддержку и… признание моей ценности.

И от этого на душе стало как-то неожиданно тепло.

Когда мы подъехали к аптеке, мое сердце снова сжалось от тревоги. Я до последнего надеялась, что увижу у дверей знакомые фигуры Тоды и Ханны, которые ждут меня. Но у входа было по-прежнему пусто. Паника и волнение, которые я так старательно давила в себе, снова подняли голову.

Я открыла аптеку, и мы с Морганом вошли внутрь.

— Ну что ж, — сказал он, сбрасывая плащ, — а теперь займемся твоим чудо-лекарством.

Я кивнула и пошла в сторону задней комнаты. Но едва я сделала несколько шагов вниз по ведущей туда лестнице, как голова у меня внезапно закружилась, пол ушел из-под ног, а перед глазами все потемнело.

Мир превратился в одно сплошное, черное, звенящее пятно. Я почувствовала, как слабеют ноги, и начала падать в эту темноту.

Последнее, что я услышала, прежде чем окончательно отключиться, был его взволнованный, почти испуганный голос Архилекаря:

— Зоряна! Что с тобой?!

Глава 43

Я приходила в себя медленно, неохотно, выплывая из густой, вязкой темноты, как из теплого болота.

Первым, что я почувствовала, был запах. Резкий, горьковато-мятный, он щекотал ноздри и заставлял мозг просыпаться.

Потом я ощутила прохладное прикосновение чего-то влажного на лбу и поняла, что лежу. Лежу на чем-то относительно мягком.

Я с трудом разлепила ресницы. Надо мной был знакомый, покрытый трещинами потолок моей лаборатории.

Я лежала на импровизированной постели из нескольких мешков с травами, укрытая чем-то теплым и тяжелым. Плащ? Кажется, я узнала его… он принадлежал Архилекарю.

А еще я с удивлением обнаружила, что мои ноги приподняты и лежат на перевернутом деревянном ящике. Классический противошоковый прием.

Кто-то явно обо мне позаботился.

И я, кажется, догадывалась, кто.

Я повернула голову и увидела его.

Архилекарь Морган сидел на стуле рядом со мной, молча глядя на огонь в жаровне. Его лицо в неровном, пляшущем свете казалось еще более суровым и… уставшим.

Ему явно хотелось прилечь не меньше, чем мне, но он продолжал сторожить

меня.

От этой мысли у меня внутри все смешалось. Было и смущение от того, что этот властный, пугающий человек видел меня в таком беспомощном состоянии, и какая-то детская, почти нелепая благодарность за то, что он не просто оставил меня валяться на полу, а оказал первую помощь.

От моего тихого шевеления он вздрогнул и тут же повернулся ко мне. Я увидела, как напряжение на его лице сменилось явным, нескрываемым облегчением.

— Очнулась, — выдохнул он. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — прохрипела я, пытаясь сесть. Голова еще немного кружилась, но туман рассеивался. — Спасибо.

Я чувствовала себя ужасно неловко.

И в то же время меня разрывала тихая злость на саму себя.

Как я могла?! Как я могла позволить себе отключиться в такой ответственный момент?! Мои друзья пропали, на моих плечах — задача спасти королевство от чумы, а я тут в обмороки падаю от усталости!

Безответственная идиотка!

— Если хочешь быть кому-то полезной, Зоряна, было бы неплохо научиться сначала следить за собственным здоровьем, — произнес Морган, будто прочитав мои мысли. — Усталый лекарь — плохой лекарь.

Он начал было отчитывать меня, как нашкодившую студентку, но я его уже не слушала. Мой мозг, наконец-то перезагрузившись, вспомнил о самом главном.

О времени!

— Сколько?! — я рывком села, отчего в голове снова все поплыло. — Сколько я провалялась без сознания?!

Морган недовольно поморщился, явно не одобряя, что я его перебила и нарушила его врачебные наставления.

— Около суток, — процедил он. — Ты провалялась в отключке почти целый день.

Сутки?! Целые сутки!

У меня внутри все похолодело.

— О нет, нет, нет! — я в ужасе подскочила со своего импровизированного ложа, напрочь забыв и о головокружении, и об Архилекаре.

Все мои мысли были там, в углу, у жаровни, где в медном котле стояли мои драгоценные банки.

Сутки — это же критический срок!

Если их передержать в тепле, культура «состарится», начнет производить споры вместо лекарства, и весь мой драгоценный пенициллин просто разрушится, превратившись в бесполезную зеленую кашу!

А если температура была недостаточной… то они просто не выросли, и я потеряла целый день, что в нашем положении почти равносильно катастрофе!

Я кинулась к котлу и с трепетом прикоснулась к его медной стенке.

Теплый? Он все еще был теплым!

— Вы… вы поддерживали огонь? — прошептала я, не веря своей догадке, и обернулась на Моргана.

— Разумеется, — флегматично ответил он, как будто в этом не было ничего необычного. — В твоем журнале были четкие указания по поводу поддержания постоянной температуры. Я посчитал, что это важно.

Я смотрела на него, и волна благодарности, которую я испытала в доме Лиры, накрыла меня с новой силой.

Этот человек… этот суровый, властный, невыносимый человек… он не просто спас меня от последствий моего обморока, он спас всю нашу работу!

Он, Архилекарь королевства, педантично следовал моим записям, моим корявым каракулям, и почти сутки, пока я спала, сидел здесь и играл роль няньки для моих банок с плесенью!

Он принял важное, ответственное решение, положившись на мои знания, в которых он до конца не был уверен. Он снова поступил, как настоящий профессионал, который ставит дело превыше личной неприязни.

И я в очередной раз отдала должное его выдержке и умению принимать верные решения даже в самой сложной ситуации.

Теперь все зависело только от того, сработало ли все остальное.

С сердцем, колотящимся от страха и надежды, я осторожно, дрожащими руками, достала из теплой воды одну из банок.

Ту самую, в которую я засеяла споры первой.

Я поднесла ее к свету масляной лампы, вглядываясь в мутную жидкость и замерла, боясь дышать…

Глава 44

Я с облегчением выдохнула.

На поверхности бульона, как крошечные, сказочные островки, плавали они

Нежные, бархатистые круги идеального сине-зеленого цвета.

Наше спасение. Наш будущий пенициллин.

Он вырос!