Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

Он медленно отпустил мою руку, но я все еще чувствовала тепло его ладони.

— Итак, — его голос снова стал деловым и собранным, — что тебе нужно, чтобы сотворить это твое… чудо? Как я могу помочь? И, самое главное, как можно ускорить этот процесс?

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и переводя дух. Теперь я говорила не с тюремщиком, а с коллегой.

— Теперь, когда у нас есть растущая культура, нам предстоят два основных этапа, — начала я, стараясь говорить как можно проще, без сложных терминов. — Первый — экстракция, или, по-простому, извлечение. Нам нужно будет отделить «суп», в котором плавает наш грибок, от самого грибка. В этой жидкости, в этом бульоне, сейчас и содержится та самая лечебная субстанция. Для этого нам понадобится много чистой, прокипяченной ткани, чтобы процедить все это, не занеся грязь.

— А потом?

— А потом — «очистка». Самый сложный этап. Из этого «супа» нам нужно будет «вытащить» только само лекарство, отделив его от всего остального. Для этого мы будем использовать разные жидкости… — я кивнула на свои склянки со спиртом, щелоком и уксусом. — Они помогут нам выделить и сконцентрировать нужную субстанцию. Чем чище она будет, тем эффективнее и безопаснее будет лекарство.

— И сколько все это займет?

— Фильтрация — несколько часов кропотливой работы. Очистка — еще примерно столько же. Если все пойдет по плану, всего через день мы сможем получить первую, пусть и очень маленькую, дозу неочищенного препарата.

— Можно ли ускориться?

— Если бы у меня было больше рук, — я невольно вздохнула, снова вспомнив о Тоде, — мы бы справились с фильтрацией быстрее. А еще… если бы у нас была нормальная лаборатория, а не эта задняя комната… но это уже мечты.

Морган на мгновение задумался, оглядывая мою импровизированную лабораторию

— Хорошо. Я побуду твоими «руками», — неожиданно сказал он. — Говори, что делать.

Я опешила.

Архилекарь… будет мне помогать? Фильтровать бульон с плесенью?

Но прежде чем я успела что-то ответить, меня как током ударило.

— Элиза! — вырвалось у меня. — Мы же сегодня еще не ездили к ней!

Мы потеряли столько времени на разговоры, на мои обмороки… А там, в маленьком домике, умирает человек!

Но Морган, на удивление, остался спокоен.

— Я сам к ней съезжу, — сказал он. — Как только сделаю все что в моих силах, чтобы ускорить процесс здесь. Тогда, ты продолжишь делать то, в чем можешь разобраться только ты сама, а я обследую твою пациентку.

Еще вчера я бы ни за что на это не согласилась.

Я бы не доверила свою пациентку этому человеку. Я бы рвалась поехать сама, чтобы все проконтролировать.

Но сейчас… сейчас все было по-другому.

Я посмотрела на этого сурового, властного человека, который только что спас меня от самой себя, который поверил в мою безумную теорию и был готов рискнуть всем, и поняла, что… доверяю ему.

Как коллеге.

Как врачу.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Спасибо.

И работа закипела. Я и представить себе не могла, что когда-нибудь буду командовать самим Архилекарем королевства, заставляя его кипятить тряпки и таскать тяжелые котлы. Но он выполнял все мои указания молча, точно и без лишних вопросов.

Мы установили над большим чистым тазом конструкцию из двух стульев, натянув между ними несколько слоев прокипяченной тонкой льняной ткани.

Это был наш фильтр.

— Теперь самое сложное, — сказала я, беря в руки одну из банок с драгоценной культурой. — Нужно очень аккуратно, тонкой струйкой, выливать содержимое на ткань. Так, чтобы не повредить ее.

Морган взял другую банку, и мы начали процесс. В лаборатории пахло влажной землей, грибами и немного — мясным бульоном.

Жидкость медленно, капля за каплей, просачивалась сквозь ткань, оставляя на ее поверхности нежный, сине-зеленый бархатный слой — нашу грибницу. Это была медленная, почти медитативная работа, требовавшая предельной концентрации.

Мы работали молча, бок о бок, и в этом молчании было больше взаимопонимания, чем в тысяче слов.

И тут случилось страшное.

Когда мы процеживали уже последнюю банку, раздался тихий, но от этого не менее ужасный звук — звук рвущейся ткани. Тонкая струйка бульона превратилась в мутный поток, который хлынул вниз, увлекая за собой куски сине-зеленой грибницы, смешиваясь с уже отфильтрованным раствором.

— Черт! — вырвалось у меня.

Все. Это была катастрофа.

Вся наша работа, весь наш чистейший фильтрат был испорчен.

Теперь в нем плавали ошметки мицелия, которые забьют фильтры на следующем этапе очистки и испортят все лекарство!

Нужно было все переделывать, а это — потеря драгоценного времени!

— Спокойно, — голос Моргана прозвучал на удивление ровно. — Что можно сделать?

Я лихорадочно соображала. Нужен новый фильтр. Более тонкий, более прочный. Но где его взять? Весь наш запас льна уже был использован. И тут мой взгляд упал на… рубашку  Моргана из тонкого, но плотного батиста.

Идея была безумной, но другой не было.

— Снимайте камзол! — скомандовала я.

Он ошарашенно посмотрел на меня.

— Что?

— Камзол снимайте! Быстро! И рубашку! Нам нужна чистая ткань!

Не знаю, что он обо мне подумал в тот момент, но подчинился.

Через мгновение он стоял посреди лаборатории с обнаженным до пояса торсом. Я старалась не смотреть на него, на его широкие плечи и рельефные мышцы, чувствуя, как горят щеки.

Не раздумывая, я бросила рубашку в кипяток для стерилизации, и через некоторое время мы уже натянули его на котел.

Батист оказался идеальным фильтром — тонким, прочным, он пропускал жидкость, но задерживал даже самые мелкие частицы грибницы.

Мы спасены!

Когда последняя капля была отфильтрована, я почувствовала, как от напряжения у меня дрожат руки.

— Все, — выдохнула я. — Дальше я справлюсь сама. Здесь… здесь уже не нужна физическая сила.

Он кивнул, надевая камзол на голый торс.

— Хорошо. Тогда я поеду к Элизе.

Он ушел, а я осталась одна. И как только за ним закрылась дверь, на меня разом навалились и усталость, и одиночество, и глухая тоска по моим пропавшим друзьям.

Я снова была одна в этой борьбе.

Время неумолимо утекало. Нужно было торопиться.

Я сосредоточилась, полностью погрузившись в сложный, почти алхимический процесс очистки. Я добавляла щелочь, потом кислоту, наблюдая, как выпадает осадок, потом снова фильтровала, добавляла спирт…

Мне казалось, прошло всего