Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

в ее голосе звучали нотки облегчения. — Она почти не кашляла, и температура, кажется, спала. Но… — девушка закусила губу, — …утром у нее сильно отекли ноги. И она… почти не ходит в туалет.

У меня внутри все похолодело.

Отекли ноги… Сонливость…

Это были очень плохие признаки

Скорее всего, из-за интоксикации и высокой нагрузки на организм у Элизы начали отказывать почки.

Жидкость перестала выводиться из организма, накапливаясь в тканях и отравляя мозг.

— Не волнуйся, Лира, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, хотя у самой сердце ухнуло в пятки. — Мы сейчас что-нибудь придумаем.

Я быстро прошла в комнату к Элизе. Морган последовал за мной, сохраняя молчание, но я чувствовала его напряженное присутствие за спиной.

Больная действительно выглядела лучше, чем прошлой ночью. Дыхание было ровным, лихорадочный румянец спал. Но когда я осторожно прощупала ее лодыжки и запястья, то почувствовала под кожей характерную, плотную отечность.

Мои худшие опасения подтвердились.

Нужно было срочно действовать. Ей требовалось не только антибактериальное, но и сильное мочегонное средство, чтобы «промыть» почки и заставить их работать, а также что-то для поддержки сердца.

Я чувствовала себя ужасно паршиво. Бессонная ночь, постоянный стресс — все это сказывалось. Руки слегка дрожали, а в голове стоял туман. Но я не имела права на слабость.

Я достала из сумки свои драгоценные ампулы. Отмерила нужную дозу «Эликсира Серебряного Корня». А затем, отмерив «Сердечник Успокаивающий» уже собралась дать его Элизе, как…

В этот самый момент сильная, жесткая рука перехватила мое запястье.

Я вздрогнула от неожиданности и подняла глаза.

Это был Морган. Он молча смотрел на меня, и его хватка была железной.

Я хотела было вырвать руку, возмущенно спросить, что случилось, ведь он обещал не вмешиваться в лечение, но Морган едва заметно качнул головой, и в его глазах, которые были всего в паре дюймов от моих, я увидела не гнев, а… что-то другое.

Какую-то странную, почти отеческую строгость и… беспокойство?

— Сядь, — тихо, но властно произнес он, мягко, но настойчиво отводя мою руку с лекарством от пациентки. — Просто сядь и отдохни.

Я опешила. Отдохнуть? Сейчас?! Когда ее мать на грани жизни и смерти, а каждая секунда на счету?!

— Но, господин Архилекарь, я…

— Сядь, Зоряна, — повторил он, и в его голове прозвучали такие стальные нотки, что спорить было бесполезно. Он подвел меня к единственному стулу в комнате и буквально усадил на него, как непослушного ребенка.

— Лира! — позвал он, и девушка тут же подбежала, испуганно глядя то на меня, то на него. — Принеси, пожалуйста, Зоряне чашку самого крепкого черного чая. И добавь туда ложку меда и пару капель настойки лимонника, если есть. Быстро.

Лира, не задавая лишних вопросов, кинулась выполнять распоряжение. А я сидела на стуле, в полном недоумении. Что происходит? Зачем этот спектакль?

И только когда Морган, отобрав у меня из рук склянки, сам склонился над пациенткой и начал заново отмерять дозировку, до меня дошло.

Я смотрела на его уверенные, точные движения… и с ужасом понимала, что он делает. Он отмерял ровно половину той дозы, которую собиралась дать я.

Половину.

Господи.

Я… я перепутала концентрацию.

Я приготовила дозу, рассчитанную на взрослого здорового человека, а не на истощенную, обезвоженную женщину с отказавшими почками. От усталости, от бессонной ночи мой мозг просто… отключился.

Я чуть не совершила чудовищную, непоправимую ошибку. Вряд ли бы эта доза ее убила. Но она бы точно вызвала резкое падение давления и аритмию, что в ее состоянии не дало бы нам ничего хорошего.

Я чуть не навредила пациентке, которую так отчаянно пыталась спасти.

Меня затрясло.

Мелкая, противная дрожь пробежала по всему телу, от кончиков пальцев до макушки. Если бы не он… если бы он не остановил меня…

Я подняла на него глаза. Он все так же молча, сосредоточенно, капля за каплей, вливал лекарство Элизе, и в его движениях была такая уверенность, такая надежность…

И в этот момент я почувствовала нечто совершенно новое по отношению к этому человеку. Не страх, не раздражение, не упрямое желание доказать свою правоту. А безграничную, всепоглощающую благодарность.

А еще… уважение.

Он не просто заметил мою ошибку. Он не стал отчитывать меня, не стал унижать перед Лирой, подрывая мой авторитет. Он нашел способ остановить меня тактично, деликатно, сохранив мое лицо. Он поступил… как настоящий Врач. Как старший, более опытный коллега, который прикрыл своего зарвавшегося, уставшего интерна.

Мне было ужасно, до тошноты стыдно. Но сквозь этот стыд пробивалось теплое, почти детское чувство признательности.

Он помог не только Элизе. Он помог и мне.

Лира вернулась с чашкой дымящегося, ароматного чая.

Я сделала несколько глотков. Крепкий, терпкий, с кисловатой ноткой лимонника и сладким послевкусием меда — напиток обжигал, но одновременно и приводил в чувство.

Туман в голове начал понемногу рассеиваться, а дрожь в руках унялась.

Я понимала, что это лишь временная мера, что после двух бессонных суток моему организму требуется полноценный отдых, иначе я просто свалюсь.

Но сейчас у меня не было на это времени.

Мы с Морганом еще некоторое время оставались у постели Элизы. Он закончил вводить ей «Сердечник», а я приготовила для нее сильный мочегонный отвар на основе толокнянки и березовых почек — к счастью, эти травы нашлись в запасах у Лиры.

Через час мы добились первых результатов — почки Элизы, подстегнутые отваром и ударной дозой моего эликсира, наконец-то начали работать. Я с облегчением отметила, что ее состояние начало улучшаться — дыхание стало еще ровнее, а отеки на ногах, как мне показалось, стали уходить.

Я оставила Лире новые, подробные инструкции на ближайшую ночь и мы уехали.

На обратном пути, в карете, я, наконец, нашла в себе силы нарушить молчание.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на свои руки. — За то, что… помогли. И за то, что заметили мою ошибку. Я… я очень устала.

Архилекарь долго молчал, а потом произнес своим обычным, властным тоном, в котором, однако, я уловила новые, непривычные нотки:

— Не стоит благодарности, Зоряна, — произнес он своим обычным, властным тоном. — Любой может ошибиться, особенно от усталости. Особенно, в том положении, в котором мы сейчас находимся. Именно поэтому, я не мог позволить навредить пациенту. Ведь это означало бы, что под угрозой окажется не только ее здоровье, но и сотен других людей. Под угрозой окажется наша