Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

Я работала, как одержимая, но тревога за друзей не отпускала. Периодически я выбегала в опустевший торговый зал, распахивала дверь и всматривалась в утреннюю дымку, надеясь увидеть знакомые фигуры Тоды и Ханны.

Но улица была пуста.

С каждым разом мое сердце сжималось все сильнее. Куда они могли деться? Что с ними случилось? Я чувствовала себя ужасно виноватой. Я втянула их в эту авантюру, и теперь они пропали.

Наконец, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, я поняла, что сделала все, что могла. Большего за одну ночь добиться было невозможно.

Я с тяжелым сердцем заперла дверь в лабораторию на старый ржавый замок. Это было необходимо. Я не могла допустить, чтобы кто-то посторонний, вроде того же Мольца или его прихвостней, забрался сюда и уничтожил плоды моих трудов.

Но, поворачивая ключ в замке, я с тоской подумала о Тоде и Ханне. Если они вернутся, пока меня не будет, они просто не смогут попасть внутрь. Они будут вынуждены куковать на улице, не зная, что происходит.

Это был ужасный выбор между безопасностью моего проекта и безопасностью моих друзей.

Вскоре, я услышала на улице знакомый стук колес. Морган. Он вернулся. Я молча села внутрь, и мы тронулись.

Мы снова поехали в тишине, но теперь она была другой. Неловкость ушла, уступив место какой-то мрачной, гнетущей атмосфере. Я смотрела на его суровый профиль и видела, что он чем-то взволнован.

— Плохие новости, — сказал он, не поворачивая головы, и его слова подтвердили мои опасения. — На сегодняшнем совещании во дворце обсуждалась эпидемия… «Тлеющая Чума» прорвала оцепление.

У меня внутри все похолодело.

— Как?

— Вояки недосмотрели, — глухо ответил он. — Несколько человек смогли вырваться из карантинной деревни на востоке. Двоих поймали почти сразу, они не успели далеко уйти. Но еще одного… его нашли мертвым в трех днях пути отсюда, в крупном торговом городе Риверхолл.

Я зажмурилась, представив себе эту картину. Зараженный человек, который попал в густонаселенный город. Это было начало конца.

— Теперь пришлось оцеплять и Риверхолл, — продолжал Морган, и в его голосе звучала сталь. — А это уже не глухая деревня. Слухи поползли по королевству с пугающей скоростью. Начинается паника.

Я смотрела на него, на этого властного, сильного человека, на плечи которого сейчас легла ответственность за тысячи жизней, и чувствовала, как во мне зарождается странное, почти болезненное сочувствие.

Архилекарь Морган тоже был в ловушке. Точно так же, как и я. Только его клетка была гораздо больше и страшнее.

— Скоро о чуме будет известно всем, — продолжил Морган, и его голос был глух, как будто он говорил из-под толщи земли. — И тогда начнется хаос, который мы уже не сможем контролировать. Но что самое ужасное… — голос его упал практически до шепота, и от этого шепота у меня по спине пробежал мороз, — …последнего беглеца найти таки не удалось. Он просто исчез. За это время он вполне мог добраться до столицы.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Столица.

Густонаселенный муравейник с узкими улочками и отсутствием полноценной канализации. Один-единственный больной с легочной формой чумы здесь — это как искра в пороховой бочке. Взрыв будет неминуем.

И в этот момент страх за абстрактное «королевство» сменился острым, пронзительным ужасом за тех немногих, кто стал мне здесь дорог. Тода и Ханна, где бы они ни были. Лира. И ее мама, Элиза, чей ослабленный организм не выдержит встречи с новой, еще более страшной болезнью.

Я представила, как эта черная тень накрывает их всех, и почувствовала, как от бессилия сжимаются кулаки.

— Какова вероятность, что твое лекарство сработает? — внезапно прямо спросил Морган, и его вопрос вырвал меня из панических мыслей. — И как скоро мы сможем начать производить его в необходимых для королевства масштабах? Мне нужны честные ответы, Зоряна. Без прикрас.

Я заставила себя сосредоточиться. Сейчас от моих слов зависело слишком многое.

— Вероятность, что оно сработает, очень высокая, — честно ответила я. — Принцип его действия таков, что оно должно быть эффективно именно против этой заразы. Но, — я сделала паузу, — вы должны понимать, что качество этого лекарства будет… кустарным. Оно сделано буквально на коленке, без нормальной очистки и стабилизации. Возможны побочные эффекты, дозировку придется подбирать очень осторожно. Но это лучше, чем ничего.

Я сделала паузу, прикидывая в уме сроки.

— Что касается сроков… Чтобы получить первые, опытные образцы и испытать их на людях, при условии, что моя культура начнет расти, мне нужно еще дня три-четыре. Что касается массового производства… в моих кустарных условиях, чтобы обеспечить хотя бы столицу, уйдут недели. Может, даже месяц.

Я видела, как помрачнело лицо Архилекаря. И знала что он скажет — у них не было месяца.

— Но есть способ ускорить процесс, — быстро добавила я. — Рискованный, но быстрый. Мы можем… тиражировать мою технологию. Раздать образцы плесени и питательной среды в другие аптеки, возможно, даже в пивоварни, которые умеют работать с брожением. Особенно, в пивоварни, которые располагают большими перегонными мощностями. Так мы запустим параллельное производство сразу в десятках мест и сможем получить огромное количество лекарства в кратчайшие сроки. Но риск огромен. Риск заражения культуры посторонними микробами, риск нарушения технологии, риск, что на выходе в некоторых местах мы получим не лекарство, а яд. Это будет очень сложно проконтролировать. Так что это решение… и ответственность за него, господин Архилекарь, полностью на вас.

Я замолчала, выложив ему все как на духу. Я дала ему выбор — долгий и надежный путь, или быстрый и смертельно опасный. И теперь все зависело от него.

— Я обдумаю твои слова, — наконец, произнес он. — И по итогам сегодняшнего дня, когда я надеюсь собственными глазами увидеть твою работу, я приму решение.

Глава 42

Мы снова подъехали к дому Лиры.

Пока карета тряслась по знакомым улицам, я чувствовала, как внутри меня борются два чувства: отчаянная надежда на то, что состояние Элизы улучшилось, и ледяной страх, что за время моего отсутствия могло случиться непоправимое.

Я слишком хорошо знала, насколько коварна пневмония, осложненная сепсисом.

Лира открыла дверь почти  моментально. Она выглядела измученной, но держалась стойко.

— Как она? — спросила я, едва переступив порог.

— Ночь прошла спокойно, — ответила Лира, и