Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

Этого должно было хватить.

Когда первые серые лучи рассвета пробились сквозь грязное окно аптеки, я была похожа на привидение. Глаза красные от бессонницы, волосы растрепаны, руки дрожали от усталости и выпитого «энергетика».

Реальность смешивалась с сонными видениями, и мне казалось, что стены аптеки плывут и дышат вместе со мной.

Но на столе передо мной стоял результат моей ночной работы: несколько банок с засеянной культурой, аккуратно исписанный журнал и образцы «неудачных» грибов.

Кажется, я все-таки уснула прямо за столом, всего на пару минут, потому что мне сразу же начало сниться, что в мою лабораторию вошел Морган. Некоторое время постоял надо мной, отбрасывая на стену длинную, пугающую тень. Потом протянул руку и коснулся страниц моего журнала…

Я почувствовала запах его парфюма — терпкий, хвойный, с нотками кожи. Слишком реально для сна.

Но потом образ Моргана слишком уж отчетливо кашлянул и перевернул страницу моего журнала, отчего шелест пергамента прозвучал слишком уж громко в утренней тишине.

Я рывком подняла голову.

Это был не сон.

Архилекарь Морган действительно стоял прямо передо мной, в каких-то двух шагах, и с непроницаемым, задумчивым видом перебирал листы, которые я исписала за ночь.

— А-а-а! — я вскочила на ноги, едва не опрокинув стул. Сердце заколотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди. — Господин Архилекарь! Вы… как вы сюда попали? Я… я не слышала!

Он медленно поднял на меня свои ледяные глаза, и в них не было гнева. Скорее… какая-то странная, изучающая задумчивость.

— Дверь в аптеку была не заперта, — спокойно ответил он, не отрываясь от моих записей. — Я стучал. Потом звал. Ты не отвечала. Признаться, я уже подумал, что ты все-таки решила сбежать, наплевав на все наши договоренности. А потом нашел тебя здесь. Спящей. В окружении… — он обвел рукой мою лабораторию, — …вот этого вот всего.

Под его «вот этим вот всем», очевидно, подразумевались ряды банок с мутным бульоном, булькающий на жаровне медный котел, странный, кисловато-хлебный запах, который стоял в комнате, и, конечно же, одинокий плесневелый кекс, возлежавший на чистой тряпочке в центре стола, как король на троне.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. И от того, что он застал меня спящей, и от того, в каком виде была моя «научная база».

— Я… я просто заработалась! — взволнованно пролепетала я. — Увлеклась процессом, вот и не услышала…

Но Морган, казалось, меня не слушал.

Он снова склонился над моими записями, хмуря брови и что-то шевеля губами. Он вчитывался в мои формулы, рассматривал мои корявые рисунки, перечитывал описания. Я видела, как в его глазах отражается то недоумение, то интерес.

— Покажи мне, — наконец, произнес он, не отрывая взгляда от пергамента, — что ты успела сделать за это время.

Его голос был абсолютно спокойным, деловым, как будто он не угрожал мне казематами всего несколько часов назад, а принимал у меня курсовую работу.

И от этого спокойствия становилось еще страшнее.

Наступил момент истины.

— Господин Архилекарь, я… я должна вас предупредить, — начала я, и голос предательски дрогнул. — Работа проделана большая, но… на первый взгляд может показаться, что тут почти ничего нет. Это очень тонкий процесс, и…

— Показывай!, — властно прервал он меня, и в его голосе не было и намека на то любопытство, что я видела в нем раньше. Только холодное, нетерпеливое раздражение.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я с замиранием сердца начала свою «презентацию».

— Вот, — я указала на исписанный убористым почерком журнал, — здесь все мои расчеты, наблюдения и теоретические выкладки по поводу воспроизводства лекарства. Вот, — я обвела рукой ряды банок с мутным мясным бульоном. — Это основа. Питательная среда, которая заложит основу для материала. А вот здесь, — я с благоговением указала на ту единственную баночку, где на поверхности бульона едва-едва виднелись крошечные, пушистые островки, — уже пошел процесс. Еще немного и можно будет приступать к созданию самого лекарства.

Я смотрела на Архилекаря, отчаянно надеясь, что мой научный энтузиазм и умные слова произведут хоть какое-то впечатление. Но, судя по тому, как медленно багровело его лицо, я сильно просчиталась.

Он молча подошел к столу, быстро взял одну из банок с чистым бульоном, откупорил ее и поднес к носу. Понюхал. А потом его глаза вспыхнули такой яростью, что я невольно попятилась.

— Это суп! —  прорычал он, и от его голоса, казалось, задрожали склянки на полках. — Мясной бульон. Ты что, издеваешься надо мной, девчонка?! Ты всю ночь варила суп?!

Я чуть не расплакалась от обиды и отчаяния. Суп?! Он назвал мою идеально сбалансированную, стерильную питательную среду… супом?

Хотя да, формально он был прав, но…

— Это не суп! — резко выпалила я. — Вернее, изначально это был мясной бульон, да! Но теперь это… это специальная питательная среда! Понимаете, для создания субстанции, которая будет заложена в основу нашего лекарства, нам нужно…

— Хватит! — рявкнул он, с силой ставя банку на стол. Бульон плеснулся, заливая мои драгоценные записи. От неожиданности я даже подпрыгнула.

Архилекарь подался вперед, уперевшись руками в стол, и его лицо было в каких-то сантиметрах от моего. Я чувствовала исходящий от него жар.

— Мне надоело играть в твои игры, Зоряна! Мне надоели твои недомолвки и сказки! Объясни мне. Просто и понятно. Без твоих вечных уловок, без бреда про вредителей и  денежные приметы, от которых меня уже тошнит! Расскажи как вот это, — он ткнул пальцем в банку с бульоном, — связано с утраченным рецептом Эйнара?! И, самое главное, какое отношение все это имеет к пещерному лишайнику, который никто не может найти?!

Глава 39

Я смотрела в его разъяренные глаза и понимала, что все…

Разговор завернул в то русло, когда уже больше нельзя было уворачиваться от ответа и тянуть время. А потому, я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями и прикидывая как бы ему обо всем аккуратно рассказать, чтобы он не окрестил меня ведьмой и не поволок на костер.

— Все дело в том, господин Архилекарь, что лишайник здесь вообще не при чем, — твердо сказала я.

Он опешил. Его брови взлетели вверх.

— Как это не при чем? В записях Эйнара ясно сказано…

— В записях Эйнара сказано про то, что растет в темных пещерах, — перебила я его. — Речь вообще