Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

Впрочем, настроение господина Моргана для меня сейчас не играет никакой роли. А потому, я сделала еще один глоток своего бодрящего отвара и решительно направилась в заднюю комнату, ставшую моей лабораторией.

Ночь предстояла долгая, и терять нельзя было ни минуты.

На столе, на чистой льняной тряпице, лежало мое сокровище — заплесневелый кекс от Лиры. Я смотрела на него с благоговением. Кто бы мог подумать, что судьба целого королевства, моя собственная судьба, сейчас зависит от этого маленького, всеми забытого кусочка теста, покрытого сине-зеленым пушком.

— Ну, поехали! — прошептала я, обращаясь то ли к кексу, то ли к самой себе.

Во мне проснулся врач, исследователь, ученый.

Тревоги и страхи отступили на второй план, уступая место звенящей сосредоточенности и азарту.

Эх, была бы у меня сейчас нормальная лаборатория, с автоклавом для стерилизации, ламинарным боксом для стерильной работы и термостатом для поддержания температуры… А не вот это вот все, в лице медного котла с кипящей водой, в котором я стерилизовала стеклянные банки и серебряной иглы для вышивания, которую я нашла в вещах Зоряны.

Даже в качестве питательной среды выступал крепкий мясной бульон, который я сварила и тоже простерилизовала кипячением.

Приходилось работать в этих пещерных условиях, полагаясь на смекалку и базовые знания о микробиологии.

Я осторожно, прокаленной над пламенем горелки иглой, сняла крошечный, едва заметный кусочек сине-зеленой плесени с кекса. Затаив дыхание, я перенесла драгоценный образец в банку со стерильным, уже остывшим бульоном и плотно закрыла ее прокипяченной льняной тряпицей.

Повторила процедуру еще с несколькими банками.

Готово.

Первый, самый важный этап был завершен.

Теперь нужно было поставить мои «посевы» в теплое, темное место, чтобы плесень начала расти.

Жаровня в углу уже почти остыла, а поддерживать в ней постоянную температуру всю ночь было нереально. Мне нужен был… инкубатор. Источник постоянного, несильного тепла.

Но где его взять?

И тут мой взгляд упал на пустую подушку в углу, где обычно дрыхла Ханна. Теплая… пушистая… постоянно поддерживающая температуру около тридцати восьми градусов…

Да она же идеальный ходячий инкубатор!

— Ханна! — позвала я. — Кис-кис-кис! Актрисочка ты моя, иди сюда, нужна твоя помощь!

Тишина. Наверное, обиделась и где-то дрыхнет после уборки.

Я вздохнула. Придется применить тяжелую артиллерию.

— Ханна! — позвала я громче. — Тут дело государственной важности! И… валерьянка! Целая бутылочка! Только твоя!

И снова — тишина.

Вот тут у меня внутри все похолодело. Чтобы Ханна, да отказалась от валерьянки? Добровольно? Да скорее солнце взойдет на западе!

Что-то здесь было не так. Совсем не так.

Я вышла из лаборатории, оглядела аптеку.

Пусто.

Только на прилавке сиротливо лежал мешок с «неправильной» плесенью.

Сердце забилось в тревоге. Может, они с Тодой ушли? Но куда? И почему вместе?

Или… или с ними что-то случилось?!

Глава 38

Ледяной ужас сковал мое сердце.

Первым, инстинктивным желанием было — бежать. Выскочить на улицу, кричать их имена, искать, звать на помощь…

Но я буквально силой заставила себя остановиться, вцепившись пальцами в холодный край прилавка.

Куда бежать? Где искать?

Я была здесь чужой, слепым котенком в большом, незнакомом городе. Бессмысленно метаться по улицам в темноте — это было бы просто глупо и опасно.

А самое главное — время.

У меня его не было.

Архилекарь вернется утром. И если я не покажу ему результат, если он решит, что я его обманула, то все будет кончено.

Не только для меня. Для Тоды и Ханны тоже, где бы они ни были.

Их арестуют как моих соучастников, и тогда уже никто не поможет. Хотя я слабо себе представляла как можно арестовать огромную говорящую кошку. Это смотрелось бы скорее мило, чем страшно.

Я с огромным, разрывающим сердце сожалением заставила себя развернуться и вернуться в лабораторию. Каждый шаг давался с трудом, как будто к ногам привязали свинцовые гири.

Я мысленно пообещала им, моим пропавшим друзьям, что как только я решу проблему в лице Моргана, как только выиграю нам еще немного времени, я тут же примусь за их поиски.

Я переверну весь этот город вверх дном, но найду их.

«А может, — отчаянно цеплялась я за слабую надежду, — они и сами найдутся. Может, Тода просто загулялся, а Ханна нашла себе какое-то более интересное занятие…».

Но я сама не верила в эти утешения.

Так или иначе, нужно было работать.

Проблема с инкубатором, которую я собиралась решить с помощью Ханны, встала в полный рост. Но отступать было нельзя. Идея пришла внезапно, простая и эффективная.

Водяная баня!

Я наполнила большой медный котел водой, поставила его на жаровню и разожгла под ним крошечный, едва тлеющий огонь.

Погрузив в теплую воду свои банки с посевами, я поняла, что смогу поддерживать в ней почти идеальную температуру в 30-35 градусов, просто подкладывая по одному угольку в жаровню каждые полчаса.

Это было муторно, требовало постоянного контроля, но это был выход!

И работа закипела.

Всю ночь я провела в своей лаборатории, как одержимая.

Я писала. Я заполняла страницы нового, чистого журнала своими «исследованиями». Рисовала схемы ферментации, которые помнила из курса биохимии, выводила сложные формулы, которые со стороны выглядели бы как высшая алхимия, подробно описывала свойства «неудачных штаммов» плесени, которые принес Тода. Я создавала научный труд, иллюзию долгой и кропотливой работы.

Но эта работа не могла заглушить тревогу.

Часы тянулись, как липкая патока.

Ночь за окном была тихой и темной. Каждые полчаса я подходила к двери и вслушивалась в тишину улицы, надеясь услышать знакомые шаги.

Но улица была пуста и безмолвна.

Паника глухим, тяжелым молотом стучала в висках. Где они? Что с ними?

Бодрящий отвар давно перестал действовать.

Сон наваливался тяжелым, липким туманом. Несколько раз я чуть не заснула, уронив голову на стол. Пришлось вставать, умываться ледяной водой, ходить кругами по комнате, чтобы не отключиться.

Под утро, понимая, что для Моргана нужно что-то более убедительное, чем просто записи и банки с бульоном, я пошла на хитрость.

Я взяла еще несколько микроскопических спор с того самого кекса, который теперь хранила как зеницу ока, и аккуратно опустила их на самую поверхность бульона в одной, «показательной» баночке.

За ночь они, конечно, не успеют вырасти. Но к утру они немного напитаются влагой, распушатся и будут выглядеть как начало новой жизни, как первые, крошечные островки будущей