Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

Что он сейчас думает? О чем спросит? Начнет снова отчитывать меня за нарушение запретов? Или, что еще хуже, спросит про лекарство от чумы?

И что я ему отвечу? Что мы в шаге от провала из-за того что не можем найти нужную плесень?

«Только бы он молчал! — мысленно молила я. — Пожалуйста, пусть молчит всю дорогу!».

Ехать в этой гнетущей тишине было невыносимо неловко, но разговор был бы еще хуже.

Но Морган, то ли действительно почувствовав мои метания, то ли просто решив, что молчание затянулось, нарушил его.

— Ну что, Зоряна? — его голос прозвучал в замкнутом пространстве кареты неожиданно громко. — Как продвигаются дела по расшифровке утерянного рецепта?

Черт! Ну конечно, он спросил!

И именно то, чего я боялась больше всего!

Я постаралась натянуть на лицо самую безмятежную и уверенную улыбку, на какую только была способна.

— О, да, господин Архилекарь! — пропела я, хотя голос мой, кажется, предательски дрогнул. — Продвигаются! Очень даже… активно. Считайте, в самом разгаре…

— Рад это слышать, — кивнул он, и его лицо осталось таким же непроницаемым. — Потому что я не готов давать тебе больше времени. И не потому, что я такой беспринципный и жестокий, как ты, наверное, думаешь. А потому, что этого времени у нас, по сути, больше нет.

Я нервно сглотнула.

От его спокойного, констатирующего тона у меня по спине пробежал холодок. Я вдруг очень ясно поняла, под каким чудовищным давлением он сейчас находится.

На нем — ответственность за все королевство, которому грозит смертельная эпидемия. На нем — жизни тысяч людей. И он, так же как и я, отчаянно ищет выход.

И тут до меня дошло. С теми проблемами, которые сейчас висели на нем, с той ответственностью, что давила на его плечи, — чудо, что он вообще нашел время, чтобы лично сопровождать меня к какой-то простолюдинке, судьба которой на фоне надвигающейся катастрофы казалась такой незначительной…

Он мог бы просто отправить со мной стражу. Но он поехал сам.

Возможно, потому, что он, как и я, не мог иначе. Потому что он тоже был врачом.

И в этот момент, к своему огромному удивлению, я почувствовала к этому суровому, заносчивому и невыносимому человеку не страх и не ненависть, а… что-то похожее на благодарность.

Карета остановилась у знакомого двухэтажного домика.

Морган выбрался первым, снова подав мне руку. Я приняла ее, стараясь не выдать своего волнения, и мы вместе подошли к двери.

Я постучала, и сердце мое забилось чаще.

Дверь почти сразу же открылась, и на пороге появилась Лира. На ее лице сначала расцвела такая искренняя, такая светлая улыбка облегчения, что у меня на душе потеплело.

— Зоряна! — выдохнула она. — Слава богам, вы…

Но тут ее взгляд сместился мне за спину, на молчаливую фигуру Моргана. Улыбка на ее лице застыла и тут же сменилась смертельной бледностью. Она испуганно отшатнулась, ее глаза расширились от ужаса.

Мне стало ужасно неловко за то, что я притащила этого грозного типа в ее дом.

— Лира, спокойно, — быстро сказала я, делая шаг вперед и загораживая ее от Моргана. — Все в порядке. Господин Архилекарь просто… сопровождает меня. Он не будет ничего делать.

Я обернулась и вопросительно посмотрела на Моргана, вскинув бровь. Мол, ведь так, господин Архилекарь? Вы же не будете обижать бедную девушку?

В ответ он лишь криво усмехнулся, и от этой усмешки у меня по спине снова пробежали мурашки. Ничего он не ответил, но и опровергать не стал.

Вот же… змей.

Лира, все еще дрожа, провела нас внутрь.

— Как Элиза? — спросила я, снимая плащ. — Как прошла ночь? Рассказывай все подробно.

— Ночь прошла… спокойно, — сбивчиво начала Лира, не отрывая испуганного взгляда от Моргана, который с непроницаемым видом осматривал их скромное жилище.

— Конкретнее, Лира, — мягко, но настойчиво попросила я. — Как она дышала ночью? Температура спала? Был ли озноб? Она приходила в себя? Говорила что-нибудь? Пила ли она воду?

Мои вопросы, кажется, вернули ее в чувство. Она глубоко вздохнула, сосредоточилась.

— Дышала ровно, гораздо ровнее, чем вчера. Температура, кажется, спала, по крайней мере, лоб уже не был таким горячим. Озноба не было. Она не просыпалась, но несколько раз стонала во сне. Я поила ее водой из ложечки, как вы и сказали. И утром… утром дала еще одну дозу лекарства, которое вы оставили.

Ай да Лира! Ай да молодец! Не растерялась, не впала в панику, а четко выполняла все инструкции. Внутри меня все пело от гордости за нее.

— Ты все сделала правильно, — кивнула я. — Пойдем, посмотрим на нее.

Мы с Морганом вошли в комнату больной.

Я сразу же подошла к кровати. Элиза спала. Но это был уже не тот тревожный, лихорадочный сон.

Дыхание ее было глубоким и ровным, синюшность с губ и ногтей почти полностью сошла, уступив место здоровому, хоть и очень бледному, розовому цвету.

Я снова проверила пульс — он все еще был учащенным, но уже гораздо более сильным и ритмичным. Приложила ухо к ее груди — хрипы в легких стали заметно тише. Я осторожно оттянула нижнее веко, проверяя цвет слизистой — она тоже порозовела.

Победа! Маленькая, хрупкая, но несомненная победа! Мои лекарства работали!

Пока я проводила осмотр, я буквально спиной чувствовала напряженный, изучающий взгляд Моргана.

Он сверлил меня, как буравчик, следя за каждым моим движением. Пару раз я, обернувшись, ловила его взгляд — он, сведя брови к переносице, сосредоточенно смотрел то на Элизу, то на меня, и на его лице было такое странное выражение, будто ему что-то не нравилось, или он пытался разгадать какую-то сложную загадку.

Меня так и подмывало спросить, в чем дело, что его так смущает, но я отгоняла это желание. Сейчас не до него. Сейчас главным была пациентка. Я была здесь как врач, а не как подследственная, и собиралась вести себя соответственно.

Я полностью погрузилась в работу, стараясь не обращать внимания на его тяжелое присутствие, которое, казалось, заполняло собой всю комнату.

Я закончила осмотр, еще раз проверив все жизненные показатели Элизы. Удостоверившись, что ее состояние стабильно, я дала ей очередную дозу разведенного эликсира и поправила подушки.

Моя работа на сегодня была закончена. Пора было возвращаться в свою «тюрьму» под названием аптека.

Когда мы с