Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

Наконец, когда я уже была на грани того, чтобы самой бежать на поиски, дверь аптеки со скрипом отворилась, и в нее буквально ввалился Тода. Он был весь запыхавшийся, красный, потный и еще более уставший, чем до этого. Но в руках он сжимал набитый мешок.

— Вот… — выдохнул он, высыпая содержимое на прилавок. — Все, что смог…

На прилавок посыпалась новая порция заплесневелых продуктов: несколько корок хлеба, пара каких-то смятых пирожных и даже половинка булочки с изюмом.

— Тода, ты… — я хотела было похвалить паренька, но увидела его расстроенное лицо. — Что случилось?

Он тяжело вздохнул и рухнул на стул.

— Это было… ужасно, госпожа Зоряна, — пожаловался он. — Во многих пекарнях и харчевнях меня гнали взашей, да еще и ругались! Кричали, что я наговариваю на их честное заведение, что у них никогда не бывает никакой плесени, потому что они следят за качеством!

Я скептически хмыкнула.

Ага, конечно. Святая пекарня, где хлеб не черствеет и не плесневеет, а булочки сразу возносятся на небеса. Охотно верю.

— А в других, — продолжал Тода, — наоборот, услышав, что мне очень нужна плесень, тут же смекнули, что на этом можно заработать. И ставили такие цены… За вот эту половинку булочки, — он ткнул пальцем в самый заплесневелый экспонат, — с меня запросили в три раза больше, чем за целую свежую! Говорили, раз товар редкий, эксклюзивный, то и цена соответствующая!

Я опешила от такого поворота. Продавать мусор, испорченные продукты, по цене в три раза дороже свежего хлеба?

Да это же… это же за гранью добра и зла!

Это какой-то новый, извращенный уровень капитализма, до которого в моем мире еще не додумались!

У меня внутри все кипело от возмущения. Эти люди наживаются на чужой нужде, даже не понимая, что речь идет не просто о какой-то прихоти, а о спасении сотен, а может и тысяч жизней!

— Это все, на что хватило денег, госпожа Зоряна, — виновато пробормотал Тода, видя выражение моего лица. — Я выкупил все, что смог.

Услышав это, я почувствовала укол совести. Он потратил свои собственные, наверняка невеликие, сбережения на… на плесень! Для меня!

— Тода, — я растерянно посмотрела на него. — Не нужно было… Я… я обязательно тебе все компенсирую, как только смогу.

Он смущенно отмахнулся.

— Что вы, госпожа Зоряна! Не стоит! Вы же мой учитель. Считайте, что это… плата за обучение.

От его слов у меня в груди стало так тепло и одновременно так неловко, что я не нашлась, что ответить. Этот парень был просто сокровищем.

Однако, мысленно я все-таки поклялась себе, что не только верну ему все до последнего фуриала, но и сделаю из него лучшего лекаря в этом королевстве. Он этого заслуживал.

Однако, сначала нужно было разобраться с нашей главной проблемой. Я снова склонилась над принесенным Тодой «богатством». Да, эта куча была определенно лучше, чем предыдущая с гнилыми грибами. Здесь, по крайней мере, была настоящая хлебная плесень. Но… не та.

Большинство корок покрывал желтовато-зеленый пух, который я опознала как один из видов аспергилла. Бесполезный в моем случае, а некоторые его разновидности и вовсе ядовиты — вырабатывают афлатоксины, от которых можно и печень потерять.

Были и черные точки ризопуса, и даже несколько розоватых пятен фузариума. Все это было интересно с точки зрения миколога, но абсолютно бесполезно с точки зрения фармацевта, ищущего пенициллин.

Я заметила странную закономерность: на выпечке в этом мире почему-то чаще всего росла именно эта желтоватая плесень. Видимо, дело было в составе.

— Ну что? — с надеждой спросил Тода. — Подойдет что-нибудь из этого?

Я вздохнула, отодвигая в сторону пару крошечных корочек, на которых все же виднелись сине-зеленые вкрапления.

— Вот эти два кусочка, может быть, пригодятся. Но этого, Тода… этого унизительно мало.

Отчаяние, которое я так старательно гнала от себя, снова начало подкатывать к горлу. Ну что за невезение! Время шло, а мы все еще топтались на месте! Будь у меня в запасе хотя бы неделя, я бы смогла! Я бы взяла эти крошечные крупинки правильной плесени, аккуратно засеяла бы их на стерильный мясной бульон, который уже приготовила, и вырастила бы целую плантацию! Я бы получила столько пенициллина, что хватило бы на всю столицу! Но у меня не было недели. У меня оставалось всего два дня.

И тут, словно прочитав мои мысли и решив напомнить, что времени у меня нет, на улице раздался стук колес и лошадиное фырканье. К аптеке снова подкатила знакомая черная карета.

Сердце ухнуло в пятки. Морган. Точно по расписанию.

Дверь аптеки открылась, и на пороге появился Архилекарь. Он смерил строгим взглядом наш творческий беспорядок на прилавке, потом перевел взгляд на меня.

— Ну что, Зоряна? Ты готова? — спросил он своим обычным, не терпящим возражений тоном. — Пора навестить твою больную.

Глава 35

Я посмотрела на Моргана, потом на жалкую горстку плесневелых корок на прилавке, и чувствовала, как внутри все сжимается от отчаяния.

Времени нет. Результата нет.

Но там, в маленьком домике в тихом переулке, меня ждала Элиза. И я не могла ее бросить.

Плевать на чуму, плевать на Моргана и его дурацкие запреты — я врач, и мой долг — помочь пациенту.

— Да, я готова, — твердо сказала я, поднимая на Архилекаря глаза. Я взяла сумку с лекарствами, которые приготовила для Элизы прошлой ночью. Сейчас они были для нее важнее всего на свете.

Когда я подошла к карете, Морган, к моему огромному удивлению, шагнул вперед, открыл передо мной дверцу и подал мне руку, чтобы помочь забраться внутрь.

Его рука была сильной и неожиданно теплой. Я на мгновение замерла, ошарашенная этим галантным жестом.

Он, который совсем недавно рычал на меня, как дикий зверь, теперь вел себя, как… джентльмен?

Этот человек был соткан из противоречий, и от этого становился еще более непонятным и… опасным.

Внутри карета была обита дорогим темным бархатом, мягко пружинила на рессорах, отрезая нас от шума утреннего города. Мы сидели друг напротив друга в звенящей, неловкой тишине.

Я назвала кучеру адрес, и карета тронулась.

Я чувствовала себя так, будто оказалась в клетке с тигром. Я изо всех сил старалась не смотреть на него, разглядывая проплывающие за