Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

Он с гордостью высыпал содержимое мешка на прилавок.

На прилавок посыпались… сухие, почерневшие горбушки хлеба, густо покрытые разноцветными образцами плесени. Тода стоял рядом, сияя, как начищенный самовар, и с гордостью смотрел на свое сокровище.

В груди у меня разлилось теплое чувство облегчения.

Слава богу! Наконец-то! Вот оно! Первый и самый главный шаг к созданию нашего чудо-лекарства!

— Тода, ты просто молодец! — искренне похвалила я его, и усталость как рукой сняло.

Я с энтузиазмом принялась перебирать принесенные им «экспонаты».

Я искала ее, мою драгоценную, спасительную, зеленовато-сизую красавицу, грибок из рода Penicillium. Но чем дольше я копалась в этой куче, тем неумолимей угасала улыбка на моем лице, а на смену ей приходило недоумение, которое постепенно перерастало в тихую, леденящую панику.

Здесь было все, что угодно.

И пушистый белый налет, похожий на вату, от которого пахло сыростью. И черные, как сажа, точки, характерные для мукоровых грибов. Несколько корок были вообще покрыты рыжеватыми пятнами, от которых исходил резкий, кисловатый запах.

А вот той самой, нужной мне, драгоценной плесени, моего будущего пенициллина, здесь почти не было. Так, пара крошечных, едва заметных вкраплений на одной-единственной горбушке.

Этого не хватило бы даже на то, чтобы приготовить лекарство для мыши, не говоря уже о человеке.

— Тода… — тихо позвала я, и мой голос, кажется, прозвучал как-то глухо и чуждо. — Это… это все?

— Да! — с готовностью кивнул он. — Все, что нашел! У нас в подвале почти ничего не было, так я еще по соседям пробежался! Еле наскреб!

Я посмотрела на него, потом на эту бесполезную, а местами и откровенно опасную кучу плесени на прилавке, которую, по-хорошему, надо было бы сжечь, и почувствовала, как внутри у меня все опускается.

Холодная, липкая волна отчаяния медленно поползла вверх по позвоночнику.

— Ну как, этого хватит? — все еще улыбался Тода, похоже, не почувствовав моего состояния.

— Нет… — прошептала я, — Не только не хватит… Это… это вообще все не то, Тода, — выдохнула я, и слова дались мне с трудом. — Единственное, что мы можем приготовить из этого — какой-нибудь сильный яд.

Атмосфера в аптеке мгновенно изменилась. Радостное предвкушение сменилось гнетущим, тяжелым молчанием.

Первый шаг по создания пенициллина в этом мире, который я опрометчиво посчитала самым легким, провалился…

У было всего три дня. Три дня, чтобы найти нужный грибок, вырастить его, приготовить лекарство и доказать, что оно работает.

А мы все еще топтались на старте.

И от этого осознания по спине пробежал ледяной, липкий страх.

Глава 34

— Но как это… не подходит? — растерянно переспросил Тода, и его улыбка медленно угасла. — Вы… вы же сами просили плесень…

— Да, плесень, — я взяла горбушку с единственным правильным образцом и показала ему. — Видишь вот это сине-зеленое пятнышко? Вот это — то, что нам нужно. А все остальное, — я махнула рукой на остальную кучу, — это другие… виды. Они бесполезны. А некоторые даже ядовиты.

Я постаралась объяснить ему как можно проще, используя аналогию, которая была бы ему понятна.

— Представь, что нам нужна лечебная ромашка, а ты принес мне мешок разных полевых цветов. Да, они все цветы. Но лечит только один определенный вид, а другие могут быть в лучшем случае бесполезны, а в худшем — ядовиты. Так и здесь. Нам нужна одна, совершенно определенная «трава». А ее здесь нет.

Я видела, как в его глазах отражается мое собственное отчаяние. Он так старался, так надеялся помочь… а в итоге все оказалось зря.

На мгновение мне захотелось просто сесть на пол и разреветься от бессилия и усталости. Чувство подкатывающей депрессии было почти осязаемым — холодное, липкое, оно тянуло руки к лицу и заставляло плечи опускаться.

Но я твердой рукой отмела эту слабость.

Нет. Раскисать нельзя.

Я здесь — мозг операции. Если я сейчас впаду в уныние, то утону не только я, но и потащу за собой на дно и Тоду. А на кону, между прочим, не только наши шкуры, но и, возможно, все королевство.

Так что, соберись, Зоя!

Мозг, подстегнутый новой волной адреналина, лихорадочно заработал. Где еще может быть много хлеба? Много старого хлеба?

— Тода! — я хлопнула в ладоши, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно бодрее и увереннее. — Пекарня! Ты вчера упоминал пекарню за углом!

Он удивленно посмотрел на меня.

— Беги туда! — командовала я, чувствуя, как возвращается энергия. — Попроси хозяина. Скажи, что нам нужны испорченные остатки, то, что они все равно собирались выбрасывать. Заплесневелые корки, булочки, все пойдет в дело! И не только в пекарню! Пройдись по трактирам, по харчевням — в общем, по всем забегаловкам, где пекут или продают много хлеба! В таких местах он запросто может залежаться и покрыться той самой, нужной нам, плесенью!

Я видела, как в глазах Тоды снова загорается огонек надежды. Он понял задачу. Понял, что это еще не конец, что у нас есть новый план.

Тода решительно кивнул и пулей вылетел из аптеки.

А я, оставшись одна (если не считать Ханну, которая все еще с негодованием возила шваброй по полу), принялась готовиться к “воскрешению” утраченного рецепта. И, для начала я помогла кошке убрать самый крупный мусор. А затем я полностью сосредоточилась на подготовке к нашему священнодействию.

Я снова перетащила в заднюю комнату все, что могло нам пригодиться.

Большой медный котел для кипячения воды и стерилизации инструментов. Десяток стеклянных банок из-под старых настоек, которые я тщательно вымыла и протерла спиртом. Чистые льняные тряпицы, которые я собиралась использовать в качестве фильтров и крышек для банок. Наша самодельная спиртовая горелка. И, самое главное, — питательная среда.

Нужно будет сварить крепкий мясной бульон, который впоследствии нам понадобится. Кроме этого, все было готово. Я создала здесь, посреди этого хаоса, маленький островок почти лабораторной чистоты и порядка. Оставалось дождаться лишь одного, самого главного — ее величества плесени.

Однако, Тоды все не было.

Время шло, солнце за окном начало клониться к закату, а он не возвращался. Я начала ходить кругами по комнате, и паника, которую я так старательно давила в себе, снова начала поднимать голову.

А вдруг он не нашел? А вдруг его снова кто-то прогнал? Или, что еще хуже,