Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

«Нож был грязным. И он был в руках больного чумой. Есть более чем вероятный риск, что зараза попала мне прямо в кровь. Поэтому я принудительно поместил себя на карантин в лазарете Инквизиции».

Я перечитала эту строчку дважды, и до меня дошел весь ужас ситуации.

Заразиться через открытую рану. Это было не просто «риск». Это почти стопроцентная вероятность.

И это был самый ужасный, самый стремительный вариант развития событий.

При попадании возбудителя сразу в кровоток, инкубационный период мог сократиться с нескольких дней до нескольких часов!

А это значило… что времени у нас УЖЕ не было.

Вернее, у него.

Я в ужасе заставила себя читать дальше, хотя пальцы онемели, а буквы плясали перед глазами.

«В связи с этим, я отдал необходимые распоряжения. На время моего карантина… а в случае моей смерти, вплоть до окончания эпидемии… ты будешь наделена полномочиями, близкими к моим собственным. Все мои люди и столичные отряды инквизиции поступают в твое полное подчинение.»

Я… что?!

У меня закружилась голова.

Власть? Мне? Он что, с ума сошел?!

Одна только мысль о том, что Морган может умереть… из-за меня… из-за того, что спасал мою жизнь… вызывала во мне такой приступ вины и паники, что хотелось выть.

Да, он был невыносимым, властным, заносчивым типом. Он стал причиной кучи моих проблем.

Но он же… он спас меня.

Он поверил в меня, в мои безумную науку, которая в этом мире была сродни магии. Той самой, которая находилась под запретом.

В конце письма было еще несколько строк, написанных не так ровно, как будто у него уже не хватало сил.

«Твоя подопечная, к которой я ездил, в порядке. Ее состояние стабильное, за нее пока не стоит переживать.

А вот за что стоит, так это за то, чтобы ты ни в чем себя не винила. Это был только мой собственный выбор и я ни о чем не жалею».

Я стояла, сжимая в руке этот пергамент, и не могла сдержать слез. Я была совершенно разбита, раздавлена.

— Госпожа Зоряна? Голос инквизитора вырвал меня из оцепенения. Я подняла на него заплаканные глаза.

Он стоял по стойке «смирно» и смотрел на меня. Но теперь в его взгляде не было ни пренебрежения, ни подозрения. Только ожидание.

— Каковы будут ваши распоряжения?

Глава 48

Я смотрела на него, и в голове царил полный сумбур.

Приказы? Я должна отдавать приказы этому каменному истукану, который еще пару часов назад смотрел на меня как на грязь под ногтями?

Ситуация была до абсурда дикой, но отступать было некогда.

Морган доверил мне это, и я не могла его подвести.

Нужно было взять себя в руки.

— Мне нужны… — я прокашлялась, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Мне нужны все последние отчеты по ситуации в городе. Статистика по зараженным, по районам, по скорости распространения. Все донесения патрулей о подозрительных случаях в столице. И немедленно.

Я должна была понять масштаб катастрофы, с которой мне предстояло бороться. Страх и горе — это одно, но сейчас требовался холодный, трезвый расчет.

— И еще, — я посмотрела на инквизитора, — мне нужны сведения о пропавших. О моем помощнике Тоде и… о его спутнице. Любая информация.

Инквизитор молча кивнул и вышел.

Я осталась одна.

Одна, с властью, которой не просила, и с ответственностью, которая грозила меня раздавить.

Но времени на рефлексию не было. У Моргана и так его оставалось все меньше.

Я вернулась к своему столу. К моей склянке с желтоватой жидкостью.

Следующий этап — выпаривание.

Нужно было удалить излишки спирта, чтобы получить концентрат.

Я поставила склянку на водяную баню и снова разожгла огонь. Здесь нужна была предельная осторожность — пенициллин был жутко капризной субстанцией, он разрушался от высокой температуры.

Мне нужно было поддерживать температуру не выше сорока градусов.

У меня не было термометра. Пришлось полагаться на собственные ощущения.

Я постоянно трогала воду пальцем, то добавляя уголек, то, наоборот, убирая его, пытаясь поймать ту самую, идеальную температуру.

Воздух в лаборатории наполнился резким, спиртовым запахом.

Я чувствовала, как горит лицо от жара, как от напряжения ломит шею, но не отходила от своего «аппарата» ни на секунду.

И тут, когда жидкость в склянке уже начала густеть, случилось то, чего я боялась.

От перепада температур старое, некачественное стекло склянки не выдержало.

С тихим щелчком по нему поползла трещина.

Я в ужасе замерла.

Еще секунда — и все мое драгоценное лекарство, все, ради чего я не спала эти ночи, окажется в котле с горячей водой!

Не думая ни секунды, я голыми руками схватила горячую склянку.

Боль обожгла пальцы, но я, стиснув зубы, перелила драгоценную жидкость в первую попавшуюся чистую банку.

Успела! Потеряла всего пару капель!

Я откинулась на стену, тяжело дыша.

Руки горели огнем, сердце колотилось как бешеное. В горле першило — то ли от спиртовых паров, то ли от пыли, которую я наглоталась за эти дни. По крайней мере, я отчаянно убеждала себя в этом, стараясь не думать о худшем.

Когда я закончила, на дне банки осталась всего пара миллилитров густой, желто-коричневой, похожей на сироп, жидкости.

Мой «грязный» пенициллин. Первая, пробная доза.

На сколько этого хватит? Дай бог, на одну, может, две инъекции.

Этого было ничтожно мало, чтобы спасти королевство. Но этого могло хватить, чтобы спасти одного человека.

Чтобы доказать, что я была права.

В этот момент в лабораторию снова вошел инквизитор. В руках он держал несколько свитков.

— Ваши отчеты.

Я схватила их, и мои руки дрожали от волнения. Я быстро пробежала глазами по строчкам, выведенным аккуратным почерком писца. Новости были… неоднозначные.

С одной стороны, все было не так ужасно, как я себе представляла в приступе паники. Благодаря жестким мерам Моргана, карантин в Риверхолле, хоть и с трудом, но держался. Новых случаев за пределами оцепления пока зафиксировано не было.

Это давало нам небольшую передышку.

Но была и плохая новость. Патрули в столице за последние сутки задержали троих человек с «подозрительными симптомами». Их немедленно изолировали, но сам факт их появления здесь, в сердце королевства, заставлял кровь стынуть в жилах.

Чума уже была здесь.

И еще одно.

О Тоде и Ханне не было никаких сведений. Никто их не видел.

Они просто… исчезли.

Я заставила себя глубоко вздохнуть, отгоняя панику.

— Хорошо, — выдохнула я. —