Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

Я уже была у двери, когда он снова окликнул меня.

— Зоряна.

Я обернулась.

— Вчера… когда ты рассказывала про тот свой, другой мир, — он смотрел на меня в упор, и в его синих глазах плясали странные озорные искорки. — То говорила, что там даже имена звучат иначе.

— Да, — осторожно подтвердила я, не понимая, к чему он клонит.

— Скажи, — он чуть наклонил голову, и на его губах появилась тень той самой, его фирменной, чуть насмешливой усмешки. — А как ты думаешь, как бы твое имя звучало в этом «сказочном» мире?

Глава 50

Я замерла на мгновение, глядя в его пронзительные, насмешливые, но такие живые глаза.

Он не просто поверил в мою «сказку» — он понял, что эта сказка была обо мне. Он принял самую дикую, самую невероятную правду, не назвав меня ни ведьмой, ни сумасшедшей.

Он просто… принял.

Я почувствовала, как по щекам разливается тепло, но на этот раз это был не стыд, а что-то другое. Что-то теплое и искреннее.

Впервые за все это время я позволила себе настоящую, открытую улыбку. — Зоя, — просто сказала я.

— Меня бы звали Зоя.

— Зоя… — повторил он почти шепотом. — Мне нравится.

Я почувствовала, как к щекам снова приливает кровь, и, чтобы скрыть свое смущение, быстро развернулась и вышла из палаты.

Чувство вины и страха за него отступило, уступая место звенящей, почти эйфорической решимости.

На выходе из лазарета меня уже ждал мой «телохранитель» с каменным лицом.

— Госпожа Зоряна, — отчеканил он, — вчерашние приказы выполнены.

Я кивнула, снова входя в роль командующей.

— Докладывайте.

— Патрули прочесали кварталы, где были замечены те трое. Всех, кто контактировал с ними, а это семнадцать человек, мы поместили в изолятор. За ночь у пятерых из них подтвердились симптомы «Тлеющей Чумы». Они изолированы отдельно.

Пятеро. Еще пятеро новых больных.

Мое сердце сжалось. Чума расползается все быстрее.

— Что теперь требуется?

— Теперь, — я сделала глубокий вдох, — нам нужно организовать производство лекарства. Но перед этим тех пятерых, у кого подтвердились симптомы, перевести сюда, в этот лазарет. Под строжайший карантин.

Я отдавала приказы быстро, четко, чувствуя, как мой мозг работает с лихорадочной скоростью.

— А кроме этого нам нужны ресурсы. Много. Все запасы хмеля, какие только есть в городе. Скупите все у пивоваров, травников, неважно. Кроме этого понадобятся сотни чистых глиняных кувшинов с плотными крышками. И воск. Много воска для запечатывания. И, самое главное, реквизируйте самую большую и чистую пекарню в городе. Нам нужны их печи для стерилизации. И нам понадобится помощь. Все лекари и аптекари, которые не заняты сейчас в лечебницах. Они будут нашими руками.

Инквизитор удивленно вытаращился, услышав про хмель, но, верный приказу, лишь молча кивнул.

— Будет сделано.

А я осталась одна посреди гулкого коридора Инквизиции. Я должна была вернуться в аптеку и подготовить свою драгоценную, единственную культуру к тиражированию.

Когда я вернулась обратно в аптеку, на меня снова навалилась тишина и пустота.

Тоды и Ханны по-прежнему не было.

Но сейчас у меня не было времени на панику. У меня была цель.

И была еще одна, личная, очень неприятная проблема.

Горло, которое першило еще вчера, сегодня откровенно болело. И я чувствовала ту самую ломоту в теле, которую нельзя было списать на простой недосып.

Я дышала одним воздухом с беглецом. И, кажется, я заразилась.

Паника подкатила к горлу, но я силой ее подавила.

Не сейчас.

Я не имею права болеть, пока лекарство не готово.

Я посмотрела на остатки своего «грязного» пенициллина. Того “грязного” лекарства не хватило бы на полноценную дозу. Но мне нужно было продержаться несколько дней, пока не будет готова первая массовая партия.

Так что, в который раз, пришлось импровизировать.

Я взяла крошечную, буквально на кончике иглы, часть желтоватого порошка и растворила его не в воде, а в крепчайшем спиртовом настое эхинацеи и коры ивы. Антибиотик плюс иммуностимулятор плюс жаропонижающее.

Пить это было нельзя.

Но я могла использовать это… местно.

Я пропитала этим адским коктейлем несколько льняных тампонов и плотно заложила их в нос, чтобы создать барьер для инфекции, и сделала несколько глубоких ингаляций парами этого раствора, надеясь, что хоть какая-то часть лекарства попадет в легкие.

Вкус был омерзительный — горький, спиртовой, обжигающий.

Но я стоически терпела.

Я должна была продержаться. Ради Моргана. Ради Тоды и Ханны. И, чего уж греха таить, ради себя самой.

Умирать от чумы в этом мире я не собиралась. Особенно, после того, как я доказала — мое лекарство работает!

А теперь, я должна была подготовить мою драгоценную, единственную культуру к тиражированию.

У меня было несколько банок, где на поверхности бульона уже разросся сине-зеленый пух — мой «материнский» состав.

Дальше его нужно было размножить, создать «рассаду» для тех сотен кувшинов, которые должны были привезти инквизиторы.

Я снова простерилизовала над огнем горелки свою серебряную иглу, протерла горлышки новых банок со стерильным бульоном чистым спиртом.

Это была ювелирная, почти хирургическая работа. Руки не должны были дрожать. Одно неверное движение, одна посторонняя пылинка, одна «неправильная» невидимая тварь из воздуха — и вся моя драгоценная культура могла быть заражена и погублена.

Я брала крошечный, на самом кончике иглы, кусочек мицелия из «материнской» банки и осторожно переносила его в свежий бульон. Я чувствовала себя не то фальшивомонетчиком, тиражирующим единственную настоящую купюру, не то Прометеем, делящимся украденным у богов огнем.

Я подготовила десяток таких банок-"заквасок" и снова поставила их в свою импровизированную водяную баню, чтобы они начали расти.

Теперь у меня было, с чем идти «в народ».

К вечеру, когда я, вымотанная до предела, как раз заканчивала подготовку, в аптеку вернулся тот самый инквизитор.

— Госпожа Зоряна, — отчеканил он с порога, — ваши приказы выполнены. Правда, частично.

У меня екнуло сердце. Частично?

— Что значит «частично»? — спросила я, чувствуя, как раздражение начинает брать верх над усталостью. — В каком это смысле?

— Мы столкнулись с трудностями, — невозмутимо доложил он. — Пивовары и травники отказывались добровольно отдавать хмель. Пришлось применить силу и реквизировать. Это вызвало… недовольство. Глиняных кувшинов с крышками мы смогли найти всего триста сорок штук по всему городу. Остальные придется делать, но на это уйдет время. Пекарню мы заняли, но главный пекарь грозится жаловаться королю на то,