Целительница для дракона. Доказать невиновность - Злата Уютная

промямлил он, лихорадочно озираясь, — Э-это… это! Это же… это наша новая сотрудница! Она… она просто очень стеснительная! И у нее… у нее очень… громкий… не знаю… очень громкий желудок! Она… она сейчас там ест! Да! Ест!

Его отмазка была настолько глупой, настолько нелепой, что даже инквизиторы, кажется, с трудом сдерживали смех.

Но мне было не до смеха. Мой друг был за этой дверью.

Я кинулась к двери, но Мольц, оправившись от минутного ступора, снова попытался меня перехватить.

Он схватил меня за плечо, его пухлые пальцы впились в ткань моего халата.

— Нет! Я не позволю! Это самоуправство! — взвизгнул он.

И тут в дело вмешался инквизитор с лицом-кирпичом. Он, не говоря ни слова, шагнул вперед, схватил Мольца за воротник и резко отбросил его в сторону, к прилавку. Мольц, издав возмущенный писк, ударился о полированное дерево и сполз на пол.

— Да как вы смеете! Вы, изверги! Волки в овечьей шкуре! Признавайтесь, эта девка вас подкупила?! Сколько она вам предложила, чтобы честные инквизиторы стали защищать преступницу?!

Инквизитор сделал два быстрых, бесшумных шага к распластавшемуся Мольцу и его тяжелая, окованная перчаткой рука легла на плечо аптекаря. Хватка была такой, что Мольц зашипел от боли.

— Еще хоть одно слово, — пробасил инквизитор, его голос был глухим и угрожающим, — я заставлю тебя пожалеть о своих словах. Язык у тебя, конечно, болтается без дела, но это можно исправить.

Угроза от такого громилы подействовала идеально. Мольц мгновенно затих, лишь судорожно глотая воздух.

Я, не теряя ни секунды, бросилась к двери.

Мое сердце колотилось от предвкушения и страха.

Что я увижу? Все ли в порядке с Тодой и Ханной?

Я рванула дверь подсобки. Дверь со скрипом и грохотом отъехала в сторону, и я влетела внутрь, не обращая внимания на затхлый запах пыли, старых трав и какой-то гниющей сладости.

Подсобка была тесной, темной и заваленной ящиками. Источником звука, как я и предполагала, оказался самый дальний, самый темный угол.

Я бросилась туда.

В углу, привязанный к старой бочке, лежал Тода. На нем не было его рабочей туники, только простая, грязная рубаха. Он был связан по рукам и ногам веревками, а во рту у него был огромный, засаленный кляп. Он снова замычал, пытаясь привлечь мое внимание.

— Тода! — выдохнула я, и голос предательски дрогнул.

Слезы хлынули у меня из глаз от переизбытка чувств.

Я была готова упасть на колени от радости. Он жив! Цел!

И не только он!

За этой бочкой виднелся второй силуэт.

Ханна.

Моя любимая, вечно недовольная Ханна!

Она была в своей «маскировке» под старушку-травницу — в потертом платке и широком, не по размеру, платье. И тоже связана по рукам и ногам.

— Зоряна! — прохрипел Тода, едва я помогла им освободиться.

Ханна же, не говоря ни слова, просто кинулась мне на шею.

Ее шерсть, которую я почувствовала даже через перчатки, была жесткой и пахла плесенью. Я обняла ее так крепко, как только могла, чувствуя, как от пережитого напряжения у меня подкашиваются ноги.

Слезы радости текли сами собой.

— Живы! Вы живы! Как же я рада! Что с вами случилось?! Как вы здесь оказались?!

— Госпожа Зоряна, это… долгая история, — прохрипел Тода, растирая запястья. — Мольц схватил нас… и собирался вывезти нас куда-то за город прошлой ночью. Но, что-то пошло не так, он не смог этого сделать и просто запер нас здесь, чтобы… чтобы потом разобраться.

— Слава богу, — пробормотала я, — что мы вовремя перекрыли все въезды и выезды из города! Иначе, кто знает, где бы мне пришлось вас искать!

— Так вот почему Мольц чуть с ума не сошел! Он метался, как обезьяна в клетке, — фыркнул Тода, а Ханна рядом с ним удовлетворенно замурлыкала.

— Мы должны рассказать все этим аптекарям, чтобы они поняли, кто здесь настоящий преступник! Инквизиторы его тут же заберут!

— С радостью! — ответил Тода, делая шаг к двери.

— Фигушки, — резко оборвала Ханна, и я почувствовала, как ее лапа ухватила меня за локоть. — Я туда не пойду.

— Почему? — недоуменно спросила я.

— Там инквизиторы, детка! — прошипела она, ее глаза дико метались. — Я же тебе говорила! Если они увидят говорящую кошку, то меня точно на костер потащат! Так что я пока тут посижу, пока вы этого жиртреста не скрутите, а потом вернетесь за мной. И принесите валерьянки! Для компенсации стресса!

Я рассмеялась, несмотря на то, что сама тряслась от волнения. Эта кошка была в своем репертуаре.

— Хорошо, — шепнула я. — Ты сидишь тут. Ни звука.

В этот момент дверь снова скрипнула, и в подсобку заглянул тот самый инквизитор с лицом-кирпичом.

— Госпожа Зоряна, — спросил он бесстрастным голосом, — все ли в порядке?

Ханна, с феноменальной скоростью, достойной своего кошачьего рода, нырнула под сложенный брезент и исчезла.

Я прокашлялась, стараясь выглядеть абсолютно невозмутимо.

— Да, все в порядке, — сказала я, глядя на Тоду, который стоял рядом, потирая шею. — Как я и предполагала. Господин Мольц действительно похитил помощника Архилекаря.

С этими словами я решительно вышла из подсобки, ведя за собой Тоду, чье лицо было еще бледным, но уже выражало злорадное торжество.

Мольц, прислонившись к прилавку, смотрел на нас в полном ужасе.

— Вот он, господа! — объявила я, обращаясь к толпе аптекарей и лекарей, которые с напряженным вниманием следили за происходящим. — Помощник Архилекаря, Тода. Последние два дня он провел здесь, связанный по рукам и ногам господином Мольцем!

На толпу это подействовало как удар хлыстом.

Аптекари ахнули.

— Это… это ложь! — взвизгнул Мольц, пытаясь выпрямиться. Его пухлые руки дрожали. — Он шпион! Он пытался… украсть рецепт! Я хотел его передать страже, но… не успел!

— Украсть рецепт? Господин Мольц, вы так упрямо держитесь за эту ложь, что это уже становится смешно, — покачала я головой.

Полный возмущения, Тода сделал шаг вперед.

— Единственный, кто здесь лжет, так это вы, господин Мольц! — твердо заявил Тода. — Я пришел сюда не красть рецепт! Я нашел доказательства того, что, находясь в преступном сговоре, вы подставили госпожу Зоряну, чтобы отнять у нее аптеку!

На этот раз в шоке была уже я

Что?! Подставил, чтобы отнять аптеку?!

Я уставилась на Тоду, не веря своим ушам.

— Ложь! Фальсификации! —