Поменяться местами. Бунтарка и тихоня - Вероника Васильевна Крымова

— тёмно-синий шёлк переливался при каждом движении серебряными нитями, будто в ткань вплели осколки звёзд. Лиф с открытыми плечами, тонкие бретели, струящаяся юбка, которая мягко обтекала ноги и сзади переходила в лёгкий шлейф. Волосы — мои непослушные, вечно растрёпанные волосы — сегодня были уложены в элегантный низкий пучок, из которого выбивались изящные локоны, обрамлявшие лицо. Алая родовая прядь, гордость всех Игнисов, была выпущена отдельно — яркой, дерзкой ноткой на фоне строгой причёски. В ушах покачивались серьги с рубинами — мамин подарок.

- Ты просто сияешь, — раздался сзади тихий голос Трис.

Я обернулась и замерла.

Беатрис стояла в проёме между шкафом и стеной — в платье розово-пепельного цвета, которое было совсем простым, почти скромным — без вычурных украшений, без кричащих деталей, — но на ней смотрелось как королевское облачение. Высокая талия, воздушная юбка, открытые плечи — и рубиновый кулон на тонкой цепочке, подарок мамы. Её светлые волосы, мягкие и шелковистые, были распущены по плечам и схвачены с боков изящными заколками с жемчугом. Она выглядела хрупкой, нежной и невероятно красивой.

- Ты тоже, — выдохнула я, искренне, без тени лести. — Ты просто… невероятна.

Беатрис смущённо улыбнулась, поправила локон и подошла к зеркалу.

- Представляешь, меня Ксандер пригласил быть парой сегодня на балу, — заявила я будничным тоном.

- Что?! — Трис уставилась на меня, широко распахнув глаза. — Правда? А я так и знала! Он же тайно по тебе вздыхает.

- Ага, как же. Да этот мажор однажды чуть не убил меня на тренировке, — фыркнула я. — Файервол в меня метнул, между прочим.

- Вот, а я о чём, — хмыкнула Трис, присаживаясь на край кровати. — Так и проявляется любовь у некоторых — через желание прибить объект обожания.

Я рассмеялась, а Беатрис улыбнулась в ответ. За эти несколько месяцев она изменилась до неузнаваемости. Исчезло затравленное выражение лица, та вечная тень вины и страха, которая годами пряталась в её глазах. Она как будто обрела почву под ногами. Держалась прямо, говорила твёрдо и даже задирам, которые осмеливались приблизиться, давала отпор — причём без моего участия. Однажды двое парней с бытового факультета решили подшутить над Трис, а она, не повышая голоса, одним движением разметала их по стенам коридора и затем долго, очень долго читала лекцию о правилах хорошего тона и недопустимости неуважения к дамам. С тех пор никто не рискнул даже косо взглянуть на нее.

- Моя школа, — одобрительно хмыкнула я тогда. — Хвалю! После обретения магии ты очень изменилась.

Но я понимала: виной была совсем не ее обретенная сила. Ну, может, чуть-чуть.

После событий в столице разразился настоящий переполох. Расследование длилось несколько недель, работали лучшие следователи магической полиции — и Гром в их числе. Членов «Круга Изначальной Тьмы» выявляли одного за другим: кто-то пытался скрыться, кто-то заметал следы, но сеть сжималась неумолимо. Арестовали всех. От мелких пособников до тех, кто стоял у истоков. Процесс был громким, закрытым, но слухи, конечно, просочились — куда ж без них. Говорили, что среди задержанных были даже те, кого никто никогда не заподозрил: почтенные лорды, уважаемые маги, один профессор столичной академии и даже кто-то из королевской канцелярии. Что касается формулы отца Трис — той самой, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, ее засекретить на правительственном уровне.

Ректор Ашбертон после всех разбирательств захотел стать опекуном Трис — когда суд лишил её дядю прав на опекунство и обязал вернуть присвоенное приданое. Лорд Торнфилд долго вопил на процессе, подсчитывал, сколько племянница съела еды за все эти годы. Судья, немолодая женщина с острым взглядом и железным характером, выслушала его внимательно, а потом, не сдержавшись, и дала ему несколько суток в каталажке с бандюганами. Жаль, его супругу не упекли вместе с ним.

Так вот, ректор на правах друга ее отца, захотел сам стать опекуном Беатрис. Но в это же время моя мама — о, моя мама! — яростно добивалась того, чтобы Трис стала частью нашей семьи. И Беатрис впервые в жизни проявила характер — попросила ректора уступить миссис Игнис. А мамуля, оформив документы, недолго думая, удочерила Трис. Теперь у меня была сестра. И это было лучшее, что случилось со мной за последние годы.

- Так что ты ответила Ксандеру? — спросила Трис, отвлекая меня от воспоминаний.

- А ты как думаешь? — я пожала плечами.

- Бедняга, сильно страдал? — в её глазах заплясали озорные искры.

- Да ну, — я махнула рукой. — Он тут же побежал приглашать Лис. Она, кстати, вроде тоже послала его. Так что он будет страдать в гордом одиночестве. Да плевать на него.

Я помолчала, потом с интересом посмотрела на уже не тихоню Беатрис Торнфилд-Игнис.

- А ты с кем пойдёшь? Ты так и не сказала мне.

Трис замялась, покраснела и отвела взгляд.

- Я хотела сказать, но…

В этот момент дверь распахнулась. На пороге комнаты, застенчиво переминаясь с ноги на ногу, стоял Гром. Он был во фраке — строгом, чёрном, безупречно сидящем на его широких плечах. Белая рубашка, бабочка, лакированные туфли — и этот неловкий, смущённый взгляд, который совершенно не вязался с его привычным суровым выражением лица. Он выглядел… великолепно. Словно сошёл с обложки дамского романа — статный и благородный.

- А ты чего здесь? — не поняла я. — Полиция будет охранять бал?

- Ага, — усмехнулся Джонас, поправляя бабочку. — Прямо во фраке буду следить за студентами, чтобы лишнего чего не вытворяли.

- Точно, — я прищурилась. — Так чего так разоделся? Операцию какую-то прикрываешь? Или…

- Рокси, — Гром посмотрел на меня с лёгким отчаянием. — Ты прикидываешься?

- С чего это… я… — а потом меня осенило. Я перевела взгляд с Грома на Трис, с Трис на Грома. Они оба стояли, опустив глаза, и оба — пунцовые, как варёные раки.

- Вы что, вместе? — ахнула я. — Да вы?! Вместе? В смысле — пара?!

Беатрис, не выдержав, рассмеялась, подошла к Грому и взяла его под руку, тот выпрямился, и его лицо снова стало невозмутимым, но я заметила, как уголки его губ дрогнули в довольной улыбке, после чего голубки выпорхнули в коридор.

- Могла бы раньше догадаться, — крикнула я им вслед. — Конспираторы!

- Ты уже готова? — раздался знакомый до боли голос. — Я тут полчаса под дверью