Мужья для боевой попаданки - Таруна Поддубная

Как протянул руку к камню и кинул его в Азрота. Камень просто… переместился и попал в демона. Беззвучно, будто под действием невидимой силы. Амулет невидимости? Но тогда почему он не скрыл его от меня? Это еще больше пугало.

- Ты там? - спросила я в пустоту, как будто он мог услышать. - Кто ты? И почему ты следил за мной?

Мне, как и ожидалось, никто не ответил, и никто не появился предо мной. Я стала доставать из рюкзака сменную одежду. Переодеваясь, я постоянно оглядывалась: а вдруг дроу появился и стоял где-нибудь в углу, наблюдая за мной? Невидимый враг или друг, который мог быть где угодно, в любой момент…

-Надо с кем-то это обсудить – пробормотала я, чувствуя, как по моей спине полз холод. - Я должна рассказать Азроту. Но что я ему скажу? Что я видела мужика, который двигает камни, но никто больше его не заметил?

Я закрыла глаза, пытаясь отстраниться от ужаса, который охватил меня. Но образ дроу, его темная фигура, его взгляд, казалось, въелись в мое сознание.

- Он был там, чтобы что-то взять? Или… кого-то? - размышляла я вслух, чувствуя, как тревога нарастает. - Он был один. Это значит, что он не представлял угрозы для всех нас. Но я… я чувствовала его. Надо постараться вспомнить, кто был еще рядом в тот момент, когда я разговаривала с ним на поле боя. И осторожно уточнить: видел ли его кто-нибудь еще кроме меня.

Я попыталась дышать глубже, но воздух казался плотным, наполненным невидимыми угрозами. Этот дроу… он был как тень, как шепот в темноте, который мог выйти из-под контроля в любой момент. Я чувствовала себя уязвимой, обнаженной, несмотря на стены моей волшебной палатки.

- Мне нужно понять, кто он – этот дроу, и первым, с кем я поговорю, будет все-таки Азрот: он был тогда ближе всего. Да и то, что во время битвы рядом со мной кто-то оказался, его не удивит - твердо сказала я себе, стараясь вернуть самообладание. - Мне нужно понять, кто он, и что ему нужно. А до тех пор… до тех пор я должна быть осторожна. Очень осторожна.

Я теперь знала, что не смогу найти ответы здесь, в уединении. Но мне был нужен этот момент, чтобы собрать свои мысли, чтобы не поддаться панике. Образ дроу, его таинственное присутствие оставили глубокий след, и я понимала, что это только начало чего-то большего и, возможно, очень опасного.

Глава 49

Я откинула полу палатки и буквально упёрлась лбом в твёрдую нагрудную пластину Азрота. От неожиданности дыхание перехватило. Демон даже не дал мне опомниться, его руки, тёплые и сильные, мгновенно обхватили мою талию, прижали к себе с такой силой, что кости мягко хрустнули. Я утонула в знакомом запахе дыма, кожи и чего-то дикого, чем всегда пах только он. Он приник лицом к моей шее, сделав несколько глубоких, шумных вдохов, будто пытаясь вобрать меня в себя.

- Мы готовы… - его голос, низкий и густой от утренней хрипоты, прозвучал прямо у уха. - Первая группа. Драконы, лекари, мои воины… и ты. Осмотрим твой родовой дом.

В этих словах не было вопроса. Была тяжелая, неизбежная реальность. Молча, почти на автомате, я нажала на скрытый выступ каркаса. Палатка с тихим шелестом сложилась, превратившись в аккуратную коробочку, которую я сунула в рюкзак.

В центре лагеря нас уже ждали. Драконы в человеческих обличьях, с невозмутимыми, как скалы, лицами. Впереди - золотой, его доспехи даже в этом виде будто излучала тусклый внутренний свет. Азрот мягко, но неумолимо подтолкнул меня в его сторону.

- С Элларионом летишь ты. Он самый сильный … осторожный - я кивнула, и взгляд мой упал на другого дракона - стального, с седыми висками, которого часто видела в лагере.

Рядом с ним стоял Хашим. Наши взгляды встретились, и муж улыбнулся. Не той своей обычной, язвительной ухмылкой, а как-то тихо, ободряюще. Это был жест поддержки, исходивший от него.

Один за другим драконы отходили в сторону, и воздух рвал низкий гул. Двуногие формы распадались, взрывались мощью мышц, блеском чешуи. Элларион взмыл первым, его золотые крылья расправились с громким хлопком, от которого у меня даже уши немного заложило. Земля под ногами задрожала от тяжелых взмахов крыльев. Дракон сделал круг в небе и, плавно опустившись, протянул вперед могучую лапу. Я забралась в чашу из его когтей, холодных и отполированных, как мрамор. Лапа сомкнулась вокруг меня в надежную, но пугающую клетку. Рывок вверх выбил воздух из легких.

Мы летели, и я, зажатая в этом невесомом, но одновременно давящем коконе, с замиранием сердца смотрела вниз. Под нами, словно в замедленной съемке, проплывали бескрайние просторы. Зеленые бархатные шапки лесов и пологие, испещренные тенями холмы сплетались в причудливые, завораживающие узоры, напоминающие гигантский, древний ковер, сотканный самой природой. Местами, будто проплешины или язвы, красовались черные пятна - места сражений, которые вспыхивали то там то тут. Я пыталась ухватиться за знакомые очертания, за отголоски того, что когда-то было домом моего рода, но взгляд мой скользил, ища привычное, а находил лишь незнакомое.

А потом я увидела ЭТО. Возникло ощущение нереальности, словно я смотрю на искаженное отражение в кривом зеркале. Вдали, на фоне деревьев зияла чудовищная, подавляющая пустота. Там чернела огромная, безжизненная полусфера, словно вырванная из самой преисподней. Она была оплетена чем-то немыслимым, пульсирующим, словно ожившими в кошмаре жилами. Эти мерзкие, жилистые нити, черные, как смола, источали холод и отчаяние. Они обвивали эту чудовищную сферу, словно гигантские, злобные змеи, неумолимо сжимая ее, втягивая в себя остатки света, поглощая любую надежду.

Жуткая, мертвая тишина, настолько плотная, что казалось, ее можно было потрогать, доходила от этой картины даже сюда, до недосягаемой высоты. Она проникала сквозь мое тело, сковывая дыхание и вызывала мурашки, бегущие по коже. Эта тишина кричала о разрушении, о конце всего, что было дорого. А за этим черным, гнетущим куполом, на дальних подступах к поселению, я разглядела лишь страшные, зловещие силуэты. Почерневшие, выгоревшие скелеты домов, словно обглоданные до самых оснований, стояли как памятники ушедшей жизни. Ни движения, ни звука, ни единого признака того, что здесь когда-то кипела жизнь.

Только это черное, пульсирующее сердце, бившееся словно в самом центре моего прошлого, заставляло меня чувствовать, что где-то там, под пеплом и разрушением, все еще теплится нечто, что раньше было миром. Это зрелище