Виновница торжества - Анастасия Чехова

с такой искренней теплотой, словно я уже была частью семьи. Как принял меня отец — с той спокойной доброжелательностью, что заставляла чувствовать себя желанной. На миг я смогла забыть обо всём, что творилось в моей жизни, и ощутить, каково это — быть по-настоящему счастливой и полноценной, без той ноющей пустоты внутри.

Музыка играла на полную громкость, я пела в швабру, танцевала перед зеркалом, чувствуя себя свободной, словно никто и ничто меня не держит. Волосы разлетались, тело двигалось в ритме, и на секунду я забыла о всех цепях — но браслет зацепился за прядь во время очередного поворота.

— Ай! — вскрикнула я, взглянув на свою руку и клок волос, запутавшийся в звеньях. Это было как знак: все же я не одна, и эта связь — с Дэвидом и Кристианом — не отпустит так просто.

Сегодня я чувствовала невероятный прилив сил, как будто все эти дни тошноты и слабости были лишь кошмарным сном. Энергия бурлила во мне, заставляя двигаться быстрее, и я даже поймала себя на том, что напеваю, вытирая пыль, — но внезапный звонок телефона прервал мою идиллию.

— Ну кто там… — нервно пробормотала я, хватая его.

Увидев на экране имя, я замерла: во мне снова проснулась та острая боль. Дэвид.

Я сняла трубку.

— Привет, ведьмочка, — его голос был таким тёплым, бархатным, с хрипотцой, что всегда заставляла моё тело отзываться, даже против воли.

— Привет, — ответила я тихо, чувствуя, как сердце ускоряется.

— Ты долго будешь от меня прятаться?

— Если ты не помнишь, то я плохо себя чувствовала, а потом завал на работе…

— Да, да. Мне кажется, что ты снова хочешь, чтобы мне сорвало крышу, но только там уже просто разговором не обойдётся, — его слова прозвучали с намёком на угрозу.

Я вскинула брови, усаживаясь на диван и поджимая ноги под себя. Голос мой дрожал на грани злости — и желания.

— Ничего подобного я не хочу.

— Я сейчас уже скоро буду у тебя, — сказал он спокойно, но уверенно.

Мои глаза расширились.

— Что?

— Ты не одна? — спросил он, и в его тоне скользнула ревность.

Сердце моё заколотилось, как пойманная птица.

— Одна. С чего такой вывод? — постаралась я убрать волнение из голоса, внутри всё сжалось.

— Твоя реакция как будто говорит об обратном.

— Дэвид, не говори чепухи, — хотелось ударить его через трубку.

— Знай, что я не очень люблю, когда меня водят за нос, — его голос стал серьёзным, почти жёстким, и от этого по спине пробежали мурашки.

Зазвенела тишина, тяжёлая, как предгрозовой воздух.

— Жди, — наконец сказал он.

— Жду, — ответила я и положила трубку, чувствуя, как ладони вспотели.

Вспомнив про букет на кухне — те цветы от Кристиана, что всё ещё благоухали, напоминая о вчерашнем вечере, — я бросилась туда.

— Куда его убрать, чтобы меньше было вопросов?

Я схватила вазу, спрятала её в шкаф, подальше от глаз, а записку — ту, с его тёплыми словами — смяла в кулак и запихнула глубоко в мусорное ведро, словно пытаясь стереть следы вины. Но внутри всё горело: страх, что Дэвид заметит, и некую радость что он приедет, о том, как его руки снова коснутся меня, разжигая огонь, который я не могла погасить.

Стук в дверь — и моё сердце забилось сильнее, дыхание участилось, словно внутри меня вспыхнул пожар. Я побежала к двери, на бегу бросив взгляд в зеркало: поправила растрёпанные волосы и домашнюю одежду — простую майку и шорты, которые обнимали тело слишком интимно для такого момента.

Открыв дверь, я увидела Дэвида на пороге: с лукавой улыбкой, в руках — маленькая коробочка конфет и два стаканчика кофе, от которых шёл соблазнительный аромат.

— Привет ещё раз, — сказал он, шагнув ближе, и поцеловал меня в губы — мягко, но настойчиво, голодной нежностью, что всегда заставляла мои колени слабеть.

Я закрыла глаза, вдыхая его запах — мускусный, с нотками дыма и свежести, — и осознала, как сильно скучала по этим прикосновениям, по тому, как его тело прижимается к моему, разжигая запретный огонь внутри.

— Ты такая красивая, какая-то необычная сегодня, — прошептал он, разглядывая меня с головы до ног, его взгляд скользнул по вырезу майки, задержавшись на изгибе груди.

Мои щёки вспыхнули румянцем.

— Я просто в домашней одежде, Дэвид, — ответила я, чувствуя, как жар разливается по телу от его внимания.

— Может, именно из-за этого, — усмехнулся он, и в его глазах мелькнула хищная искра.

— Проходи, — пригласила я, отступая в сторону, но внутри всё трепетало от желания.

Парень сразу направился на кухню, ставя принесённое на стол.

— Чтобы настроение у тебя было приподнятым, а то в последнее время… — начал он, но я быстро прикрыла рукой его рот, чувствуя под пальцами тепло его губ.

— Давай не будем, — прошептала я, медленно убирая руку, и вместо этого поцеловала его нежно, прижимаясь ближе, чтобы заглушить слова, которые могли разбить эту хрупкую иллюзию.

Дэвид приподнял бровь, хищно улыбнувшись.

— Как скажешь, — ответил он, притягивая меня к себе, и уткнулся носом в мои волосы, глубоко вдохнув. — Я скучал по тебе… — его голос был сладким шёпотом у моего уха, горячим дыханием, обжигающим кожу.

По телу пробежали мурашки, и я искренне прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, спускаясь ниже, к пояснице. С моих губ сорвались слова, которых я не планировала: — Тоже очень скучала по тебе… — прошептала я, вдыхая его запах, и в животе всё затрепетало — сладкой, ноющей волной желания, смешанной с паникой.

«Я правда это сказала? Что со мной происходит?» — подумала я, но тело уже предавало разум, откликаясь на его близость.

От этих слов Дэвид сжал меня ещё сильнее, его пальцы впились в ткань майки, прижимая меня к своему твёрдому торсу.

— Но всем видом ты показываешь, как хочешь оттолкнуться, — сказал он хриплым голосом, с лёгкой улыбкой, которая только подстрекала.

Я отстранилась чуть-чуть, чтобы посмотреть в эти бесстыжие глаза — голубые, полные огня.

— Ты порой так любишь показать свой характер, — прищурила я глаза, стараясь звучать игриво, но внутри бушевала буря.

Он взял в свои ладони мои щёки, его пальцы были тёплыми, уверенными, и прошептал: — Если не заметила, ты такая же, Лэйн.

А потом Дэвид впился в мои губы с напором, показывая всё своё влечение — поцелуй был жадным, глубоким, его язык скользнул внутрь, исследуя, требуя, и я почувствовала, как его тело напрягается, прижимаясь ко мне, разжигая тот самый огонь, который я пыталась погасить, но который