Виновница торжества - Анастасия Чехова

Включив её, я почувствовала, как она в руках приятно завибрировала, и волна прошлась по рукам, заставив меня закусить губу от предвкушения — вибрация была мягкой, но настойчивой, как его поцелуи. Я вставила её внутрь — силикон скользнул легко, обволакивая теплом, заполняя меня, и тело мгновенно отреагировало лёгкой дрожью, соски затвердели, а влага усилилась, делая каждый шаг потенциальным источником удовольствия.

— Мы можем идти, — сказала я игриво, выходя из ванной, но голос выдал волнение, а тело уже вибрировало от лёгкого давления внутри.

— Сейчас кое-что проверю, — достал он телефон, и в этот момент я почувствовала внутри себя вибрацию — мягкую, но настойчивую, которая разошлась волнами по всему телу, фокусируясь внизу, заставляя клитор пульсировать, а ноги подкоситься от внезапного прилива наслаждения.

— Дэ… вид, — его имя вырвалось стоном, я опёрлась рукой о стенку, чувствуя, как жар разливается внизу, а соски напрягаются под топом, тело изгибается, ища опоры, пока волны удовольствия накатывают, делая дыхание прерывистым.

Увидела его только ухмылку и огонь в глазах — что всегда разжигал во мне пожар, обещая больше, чем я могла выдержать.

Вибрация прекратилась: — Теперь мы можем ехать, — подойдя ко мне, он поцеловал висок, его губы задержались на миг, обжигая кожу, а дыхание коснулось уха, вызывая новую волну мурашек.

Я поставила цветы в вазу, и мы вышли из дома.

Дэвид открыл мне дверь машины, и когда я села, его пальцы скользнули по моему бедру — лёгкое касание, но оно усилило давление игрушки внутри, от которого внутри всё сжалось, а влага пропитала трусики. Мы помчались по ночным улицам Сан-Франциско, огни моста Голден Гейт мелькали вдали, как декорации к нашему безумству. Он включил музыку — низкий, пульсирующий бит, под который тело невольно двигалось, и я поймала себя на том, что кладу руку на его колено, чувствуя напряжение мышц под тканью джинс, а мои пальцы невольно сжимаются, представляя, как они скользят выше, к той твёрдости, что я ощущала раньше.

— Куда мы? — спросила я, осматривая всё вокруг, пока городские огни сливались в размытый поток.

— Расслабься, тебе понравится, — ответил он, вдавливая педаль газа, и мы ещё сильнее рванули вперёд, оставляя позади шум улиц, а ветер через приоткрытое окно ласкал кожу, как его пальцы, усиливая напряжение в теле.

Мы выехали за город, петляя по холмам, и наконец остановились у небольшой вертолётной площадки — освещённой прожекторами, с одиноким чёрным вертолётом, стоящим на асфальте, как хищная птица, готовая к полёту. Вокруг — тишина, прерываемая лишь далёким гулом океана и ветром, шелестящим в траве, который обдувал мои обнажённые ноги, вызывая мурашки и усиливая ощущение полноты внутри.

Я замерла, выходя из машины, сердце заколотилось от смеси удивления и адреналина, который смешался с сексуальным напряжением, делая кожу гиперчувствительной.

— Вертолётная площадка? Ты серьёзно? — прошептала я, глядя на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как дыхание учащается. — Ты будешь за штурвалом?

Дэвид усмехнулся, обнимая меня за талию и прижимая к себе — его тепло проникало сквозь одежду, усиливая ощущение игрушки внутри, а его возбуждение прижалось к моему бедру, заставляя меня тихо вздохнуть.

— Да, милая. Как-то давно увлёкся воздушным транспортом — это было моим хобби, способом отвлечься от всего. Решил сдать на лётные права, прошёл курсы, и теперь у меня лицензия. Не волнуйся, я не новичок, — сказал он уверенно, его пальцы скользнули по моей спине, спускаясь ниже, — А теперь садись, я покажу тебе ночной Сан-Франциско с такой стороны, о которой ты и не мечтала.

Мы забрались в кабину — тесную, с запахом кожи и металла, где наши тела были так близко, что я чувствовала жар от его бедра. Дэвид пристегнул меня, его руки задержались на моих бёдрах, пальцы скользнули под юбку, касаясь внутренней стороны, вызывая стон, который я еле подавила, а тело выгнулось навстречу.

Вертолёт взревел, лопасти закрутились, и мы взмыли вверх — земля ушла вниз, а город раскрылся перед нами как сверкающий ковёр: огни моста сияли золотыми арками, перекинутыми через тёмный залив, небоскрёбы центра мерцали, как алмазы, а Алькатрас в отдалении казался таинственным силуэтом на воде. Ветер снаружи ревел, но внутри кабины было интимно, только мы вдвоём, парящие над миром, и вибрация машины эхом отдавалась внутри меня, усиливая давление игрушки.

— Красиво, правда? — прошептал Дэвид, кивая на панораму, его рука на штурвале была уверенной, а другая... достала телефон.

Внезапно игрушка внутри ожила — лёгкая вибрация, как дразнящий шёпот, разошлась по телу, фокусируясь внизу, заставляя клитор набухать, а влагу стекать по бёдрам. Я вжалась в кресло, прикусив губу, чтобы не застонать, но тело уже извивалось, соски тёрлись о ткань топа, посылая искры удовольствия.

— Дэвид... не здесь, — выдохнула я, но голос дрогнул, а тело уже отзывалось, жар нарастая между ног, смешиваясь с адреналином полёта, делая каждый импульс оргазмическим.

Он только улыбнулся, увеличивая интенсивность на миг — волна удовольствия прокатилась, как цунами, заставляя меня выгнуться, пальцы впиваются в подлокотники, а стон вырвался сквозь сжатые зубы, пока город внизу поплыл в тумане желания, огни сливались с искрами в глазах.

— Почему не здесь? Никто не увидит, только мы и звёзды, — прошептал он, снижая вибрацию, но не выключая, чтобы держать меня на грани, где каждый вздох был мольбой о большем. Мы кружили над заливом, огни отражались в воде как зеркало, а я боролась с собой, чувствуя, как каждая вибрация усиливает вид — мост казался ближе, город пульсировал в такт моему телу, а тело — в такт вибрациям, доводя до края, где оргазм накатывал, но не разряжался полностью.

Он играл с пультом весь полёт: то усиливал, доводя меня до края, где стон срывался с губ, тело выгибалось, а влага пропитывала сиденье, то ослаблял, позволяя перевести дыхание, но оставляя в состоянии постоянного возбуждения, и каждый раз его глаза горели, наблюдая за мной, его собственное дыхание учащалось, а рука на штурвале сжималась сильнее.

«Это безумие», — думала я, цепляясь за подлокотники, пока оргазм накатывал волнами, смешиваясь с восторгом от вида, тело дрожало, а разум тонул в ощущениях. — «Но как же это возбуждает...»

Когда мы наконец приземлились, я была измотана, но сыта — тело дрожало от послевкусия, кожа горела, а в душе бушевала буря вины и блаженства, смешанная с ноющей болью в животе, которую я списала на пережитое напряжение.

Он расстегнул мне ремень безопасности, его пальцы скользнули по моей талии, задержавшись на миг дольше, чем нужно, вызывая лёгкую дрожь в теле, всё ещё разгорячённом от