Виновница торжества - Анастасия Чехова

и достала из заначки белое вино, открыла его с лёгким хлопком и, даже не думая, начала пить прямо из бутылки, чувствуя, как прохладная жидкость обжигает горло, разливается по венам, притупляя боль.

Но истерика вырвалась наружу.

— Устала! — кричала я в пустоту, голос эхом отдавался от стен, — Я устала так чувствовать! Невыносимая боль перед двумя мужчинами, один из которых становится мне ещё ближе, — кружка, которая стояла на столе, полетела в стену, разлетаясь осколками, как мои эмоции, — Ненавижу себя за то, что такая слаба и не отказала одному, а теперь завязала всё в узел, что если отрежу — будут жертвы! — я упала на колени, рыдая, слёзы жгли щёки, а вино стекало по подбородку, смешиваясь с солью, тело сотрясалось от всхлипов, а внутри всё разрывалось от вины и желания, которое не утихало.

— Решай быстрее, пока до конца всё не сломала, — прошептала я себе, закрывая руками лицо, чувствуя, как слёзы просачиваются сквозь пальцы, и мир вокруг кружился в вихре блюза и дождя.

Я сидела на работе с больной головой — пульсирующей, как после бури, — пытаясь утром устранить припухлость от вчерашних слёз с помощью холодных компрессов и макияжа. Мне нельзя было показывать, как мне плохо, нужно держать лицо: "Всё хорошо", улыбаться коллегам, скрывая хаос внутри, где вина и усталость боролись за место.

Встала из-за рабочего стола и направилась к кабинету Кристиана, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. Но я резко остановилась и удивилась: рядом с ним стояла девушка — высокая блондинка с идеально уложенными локонами, падающими каскадом на плечи, в облегающем деловом костюме, который подчёркивал её стройную фигуру, полную грудь и длинные ноги; макияж был безупречным — smoky eyes и ярко-красные губы, которые она то и дело облизывала, явно строя глазки Кристиану. Но мужчина был очень холоден к её вниманию — его поза была собранной, взгляд отстранённым, как будто он мысленно уже где-то далеко.

«Со мной он тоже был изначально холоден», — начала злиться мысленно, чувствуя, как жжёт все внутри, как кислота.

«Лэйн, это что, ревность? А что такое? Не нравится?» — я сжимала кулак так сильно, что ногти впивались в ладонь, оставляя следы.

Но мужчина увидел меня и улыбнулся — той тёплой, искренней улыбкой, что всегда заставляла моё сердце таять. Он встал и пошёл провожать эту девушку, его рука коснулась её плеча — формально, без намёка на интерес.

— Позже договорим, Элиза.

— Договорились, мистер Браун, — она произнесла это с каким-то кокетством, её голос был мурлыкающим, а взгляд скользнул по нему оценивающе, прежде чем она удалилась, виляя бёдрами.

Я прищурила глаза, смотря ей вслед, чувствуя, как внутри кипит.

— Это наш новый руководитель по рекламе, — сказал Кристиан, подходя ближе, его глаза заблестели, улавливая мою реакцию.

— Понятно, — сухо ответила я, стараясь не показать, как это задевает.

Кристиан усмехнулся, его губы изогнулись в той знакомой, игривой улыбке.

— Не переживай, — он понял, что я ревную, и подмигнул, его рука коснулась моей талии на миг, посылая мурашки по коже.

— Нам пора ехать, мистер Браун, — сказала я строго, но голос дрогнул.

— Как скажете, мисс Смит, — ответил он, довольный как кот моей реакцией, его глаза горели от удовольствия.

Сев в его машину — просторный седан с кожаными сиденьями, пропитанными его ароматом, — он прикоснулся ко мне, его пальцы скользнули по моему бедру, лёгко, но настойчиво.

— Мне нравится твоя ревность, — прошептал он, улыбаясь.

— Ничего я не ревную, — пыталась справиться со своим гневом, отводя взгляд в окно, но тело предательски отзывалось на его близость.

Он приблизился ко мне, хотел поцеловать, но вдруг вдохнул аромат моих волос, его нос коснулся пряди, и он замер.

— У тебя новые духи? — спросил он, и я повернулась к нему, вздёрнув бровь, но внутри всё похолодело.

Я вдруг поняла, что со вчерашнего дня не мыла голову, а волосы скорее всего пахнут Дэвидом — его мускусным одеколоном. Сердце начало биться быстрее.

— Мы вчера со Стеллой и её новым ухажёром ходили в бар, а на улице был дождь, и мои плечи были открыты, — я врала и не краснела, слова слетали как заготовленный текст, но внутри горела от стыда. — Её парень дал мне пиджак, и я накрылась, добежав до её квартиры, — своё сердце я слышала аж в ушах, оно колотилось так громко, что казалось, он услышит.

— Парень Стеллы дал тебе пиджак? Почему он не дал его своей девушке? — Кристиан смотрел на меня с неким холодом, его глаза сузились, пронизывая насквозь.

— Потому что у неё был свой, парень хотел показать, что он джентльмен, — ответила я, уже сгорая от всего, чувствуя, как потеют ладони.

— Спрошу у неё, — сказал мужчина, начиная заводить машину, его тон был ровным, но с подтекстом.

— Не веришь?

— Поинтересуюсь, — вжал газ, и мы отправились в сторону The Cliff House, мотор зарычал, а я почувствовала, как напряжение висит в воздухе, как густой туман.

В дороге мы провели в тишине — только гул двигателя и стук дождя по крыше, — мне стало плохо на грани всего, живот скрутило лёгким спазмом, внутри бурлило от лжи и страха разоблачения.

К этому моменту дождь прикатился. Он открыл мне дверь у входа в The Cliff House — элегантный ресторан с видом на океан, где волны разбивались о скалы под серым небом, — коснулся моей руки, его пальцы были тёплыми, успокаивающими, и прошептал: — Лэйн, я тебе верю. Но прошу тебя без глупостей.

Виски пульсировали от напряжения, как будто весь стресс сосредоточился там, и я кивнула, стараясь улыбнуться.

Мы вошли внутрь — тут так же было уютно, деревянные панели, мягкое освещения и ароматом свежих морепродуктов, смешанным с травами и специями.

Нас проводили в отдельный зал для дегустации. Стол был накрыт: тарелки с мини-порциями для дня рождения матери Кристиана — ирландский стю с нежной говядиной, тушёной в пиве с овощами; пастуший пирог с хрустящей корочкой и сочной бараниной внутри; свежие устрицы на льду с лимоном; салат с морепродуктами, пропитанный цитрусовым соусом; и десерты — ирландский кофе с виски и кремом, плюс шоколадный торт с нотками миндаля.

Кристиан начал пробовать, комментируя: — Стю нужно сделать чуть помягче, чтобы мама не жаловалась на зубы, — а я следовала за ним, но с каждым глотком и ароматом что-то шло не так.

Запах устриц — солёный, морской, с лёгкой йодистой ноткой — внезапно ударил в нос, вызвав тошноту, которая подкатила к горлу, как волна. Я сделала глоток воды, но следующий