Ненавистник для мамочки - Дафни Эллиот

— Просто доверься нам.

Энцо

— Тебе не обязательно было ехать через весь город сюда, — сказала Делия.

Руки у нее были заняты тяжелыми на вид папками, а голос звучал выше обычного, будто она совсем вымоталась. Мне хотелось обнять ее и поцеловать, но сейчас было неподходящее время и место.

— Это недалеко. Мне все равно нужно было с утра заехать в Саффолкский университет, посмотреть новую библиотеку, которую мы строим. Так что я оказался неподалеку.

— И ты просто случайно заглянул в Верховный суд округа Саффолк с лучшими сэндвичами Бостона ровно в тот момент, когда суд объявил перерыв? — Она смотрела недоверчиво, но явно с интересом косилась на бумажный пакет у меня в руке.

— Я проголодался. Решил, что ты, может, тоже. К тому же мне нужно набрать шаги. В последнее время стараюсь больше заниматься выносливостью.

Отговорки были полная херня, но я подавал их со всем обаянием, на какое был способен.

Правда была в том, что я скучал по ней и хотел найти повод увидеться. Потому что у меня был план. А для любого хорошего плана нужна хорошая еда. Поэтому я и сделал крюк до «Сэм ЛаГрасса» за обедом. И когда при виде пакета ее глаза расширились, я понял: план гениальный. И он точно стоил сорока минут ожидания ради знаменитой на весь мир пастрами.

Теперь я был здесь, готов и полон решимости сделать все, что нужно. А Делия явно собиралась заставить меня потрудиться.

Меня с детства крестили в церкви. С самого моего рождения семья ждала, что я возглавлю семейное дело, выведу его на новый уровень, заставлю их гордиться мной, а потом передам следующему поколению трудолюбивых ДиЛука.

Мои предки поколениями работали на земле, прежде чем приехали сюда за шансом на лучшую жизнь. Дедушка трудился семь дней в неделю, чтобы основать компанию. И я всегда знал: однажды моей задачей станет продолжить его дело.

Даже в начальной школе я все время торчал в отцовском офисе. По сути, это было единственное место, где я мог его видеть. Он постоянно встречался с клиентами, ездил на объекты или сам включался в работу, когда требовалось. По образованию он был электриком. И даже годы спустя, уже будучи руководителем многомиллионной компании, мог засучить рукава и взяться за дело, если не хватало рук.

Компания стала моей личностью еще в детстве. И это никогда не казалось мне тяжким бременем. Я не переживал, что пропускал все, чем занимались мои ровесники. Поездки на весенние каникулы в экзотические места, учебу за границей, череду бесперспективных работ в двадцать с небольшим. Я никогда не жалел, что это прошло мимо.

И моя преданность делу окупилась. Мы росли, менялись и пережили по-настоящему тяжелые времена. Наша репутация оставалась безупречной, а я больше десяти лет руководил нашими благотворительными проектами. Я занимался именно тем, чем всегда хотел заниматься.

И я не мог позволить себе облажаться. Потому что от меня зависели сотни людей. Моим сотрудникам нужно было содержать семьи. Им нужна была медицинская страховка. Поэтому я не мог ни на секунду выпускать дело из рук.

Но с тех пор как в прошлом году мне исполнилось сорок, все будто сбилось. Я устал.

Выгорел.

Почувствовал бесконечную мясорубку проектов, которые шли один за другим.

И все же ничто не приносило мне такого удовлетворения, как работа.

Пока я не появился у того дома из коричневого камня и не встретил Делию.

Она не была готова к чему-то серьезному, и я, наверное, тоже. Но будь я проклят, если не попытаюсь. За четыре десятка лет на этой земле я еще не встречал никого такого интересного и живого, как она. Никого, кто держал бы меня в тонусе и заставлял добиваться ее улыбок и смеха. Она была умной и яростной, но, как ни старалась, не могла скрыть свое большое сердце.

Она была потрясающей, и я собирался сделать ее своей. Конечно, на это потребуются время и усилия, но все хорошее их требует. Я был готов сделать этот шаг. Но мне нужна была стратегия. Естественно, я решил начать с еды. Пока что план казался мне вполне удачным.

Хороший сэндвич с пастрами мог многое устроить.

Я подвел ее к свободной деревянной скамье в большом атриуме. Резная деревянная отделка и бюсты бывших судей вдоль коридора делали это место еще более внушительным.

Она с готовностью села, положила папки рядом и повела плечами. Когда я протянул ей бутылку мандариновой газированной воды, она удивленно посмотрела на меня.

— Откуда ты знал? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Я замечаю детали.

Например, целый ящик такой воды в буфетной. С заказом сэндвича мне просто повезло. Делия казалась женщиной, которая ценит красное мясо. А этот сэндвич не зря считали лучшим в Бостоне.

Она улыбнулась мне.

— Мне сегодня это правда было нужно. Спасибо.

Моя улыбка, наверное, могла бы осветить стадион Лэнгфилд.

— Всегда пожалуйста. Вот, — сказал я, придвигаясь ближе и наклоняясь к ней. — У тебя немного горчицы.

Я осторожно провел большим пальцем по ее верхней губе, наслаждаясь тем, как расширились ее зрачки и сбилось дыхание. Это влечение было не односторонним. Мы оба это знали.

— Чтобы снова залезть ко мне в трусы, тебе не обязательно меня кормить, — объяснила она, откусила большой кусок и тихонько застонала.

— Мне это в радость, — ответил я. — К тому же ты еще не знакома с моей семьей. Но когда познакомишься, поймешь. Мы кормим людей. Так мы показываем, что нам не все равно.

Она несколько секунд изучала меня, а потом сделала еще один укус.

— И, — добавил я, — мама воспитала меня правильно. Я не стану навещать красивую девушку без чего-нибудь вкусного. Так тебе будет труднее меня выгнать.

— Это общественное здание. Я не могу тебя выгнать.

— Мы оба знаем, что могла бы, если бы захотела.

Она улыбнулась, и меня словно ударило под дых.

— Но раз уж мы здесь и наслаждаемся отличной едой из закусочной, думаю, нам стоит поговорить о нас с тобой.

Она замерла на полпути к укусу и прищурилась.

Я поерзал на жесткой деревянной скамье. Может, здание суда не лучшее место для такого разговора. В конце концов, это была ее территория. Но я зашел слишком далеко, чтобы отступать. Я знал, чего хочу, и собирался это получить.

— Мне нравится проводить с тобой время.

Она вскинула брови.

Я понизил голос.

— И в одежде, и без, — уточнил